Почему Иисус Христос не суперзвезда - 1

Почему Иисус Христос не суперзвезда

1



Создать Христу имидж «обаятельного моралиста», бескорыстного альтруиста, популярного в народе вождя, «гениального революционера» или хотя бы просто «прекрасного человека» --- можно только в том случае, если выдёргивать из евангельского контекста отдельные, наиболее выигрышные цитаты и толковать их в абсолютно произвольном духе.

Если же читать Новый завет целиком, как он есть, и внимательно анализировать написанное там, понимая контекст,
то это приведёт нас к прямо противоположным выводам!


Прежде чем углубляться в конкретное содержание Нового завета, на всякий случай для лучшего восприятия моих рассуждений напомню вам некоторые базисные сведения из разряда библейской критики. Хотя различных произведений, описывающих жизнь Иисуса, в древности было довольно много (их на сегодняшний день известно несколько десятков), истинными и каноническими из них христианские церкви признают только 4 евангелия, вошедших в Новый завет, а прочие называют апокрифами.

Но даже по четырём официальным евангелиям нельзя составить связной и последовательной биографии Иисуса, поскольку все они дают разные её версии: и дело не просто в том, что какие-то события из рассказа одного евангелиста могут напрочь отсутствовать у других, а именно в том, что эти авторы зачастую явно противоречат друг другу в описании одних и тех же сюжетов!

Однако при этом 3 первых евангелия, называемые синоптическими, - авторство которых церковь традиционно приписывает соответственно Матфею, Марку и Луке, – имеют всё же не так много разногласий между собой, в то время как четвёртое евангелие, от Иоанна, совпадает с ними по своему содержанию лишь примерно на 10%.

То же, что вещают столетие за столетием попы своим прихожанам о «жизни и страстях Христовых», представляет собой даже не популярное изложение того или иного евангелия, и не выжимку из имеющихся в них сходных мест, а некую вольную версию, которая была составлена из наиболее выигрышных для церкви отрывков, надёрганных из текста разных канонических евангелий, как салат с различных грядок, и пристыкованных друг к другу в довольно произвольном порядке.

Из этого «лоскутного одеяла» и получилась та официальная история Христа, которой заполнены ныне всевозможные катехизисы, «детские библии», церковные передачи и т. д., но которая вовсе не совпадает ни с одним конкретным евангелием Библии.

К этому по сути новому, сводному евангелию, – т. н. Четвероевангелию, - христиане без тени смущения прибавили ещё ряд моментов, являющихся уже откровенной отсебятиной, вообще ни в каких библейских текстах не зафиксированной!

Поэтому вас не должно удивлять то, что на протяжении этой статьи мне придётся много раз оговаривать, какой эпизод «жизни Иисуса» является общим для разных евангелий, какой – специфическим для того или другого евангелиста, а какой – и вовсе плодом позднейшей христианской фантазии.

___________________



Начать критику расхожих представлений об основоположнике христианства стоит с констатации того, что для не то что для величайшей, но даже для просто выдающейся исторической личности  -- Иисус из Назарета имеет чересчур уж мутную и сомнительную биографию!

Причём неопределённость окружает эту фигуру, можно сказать, уже прямо с пелёнок!
Вопрос о тёмном происхождении Христа не проясняют даже его собственные изречения, приведённые в евангелиях, где он попеременно именует себя то «сыном божьим», а то «сыном человеческим»…

Возникает впечатление, что Иисус сам до конца жизни не сумел толком определиться: кем же он себя считает!
Ещё больше туману нагоняют сказки евангелистов (собственно говоря, двух: Матфея и Луки), которые уделили внимание данной теме. Что, например, мы читаем, открыв евангелие от Матфея, первое в ряду новозаветных текстов, в самом начале его повествования?

Оказывается, самым первым следствием прихода в бренный мир Христа, этого божественного мессии, призванного спасти всех людей, искупить чужие грехи и т. п., стало не что иное, как МАССОВОЕ ДЕТОУБИЙСТВО: знаменитое избиение младенцев в Вифлееме по приказу Ирода, случайного узнавшего якобы от идущих на поклонение новорождённому Иисусу волхвов про появление в своих владениях будущего «царя Иудейского»:

«…Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: «Встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его». Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошёл в Египет, и там был до смерти Ирода… Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался, и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов» (Матфей 2:13-16).

Сколько тысяч вифлеемских младенцев было конкретно убито Иродом, в данном случае домыслено уже позднейшими христианами, но куда важней здесь другое: по Матфею получается, что добрейший и милосерднейший «бог-Отец», послав своего божественного сына Христа «вочеловечиться» в Иудее, сперва зачем-то позволил узнать об этом факте свирепому царю Ироду, а потом для исправления своей оплошности не придумал ничего другого, кроме как велеть родителям Иисуса бежать с ним в Египет, оставив всех остальных ни в чём не повинных младенцев города Вифлеема на неминуемую гибель!

Критики этого эпизода у евангелиста Матфея обычно сосредотачиваются на логической или фактической вздорности его рассказа: они объясняют, что подобное злодейство Ирода Великого не зафиксировано не только ни в одних исторических анналах, но также у прочих евангелистов, а посему явно вымышлено автором 1-го евангелия;
что царь Ирод, которому приписывается «избиение младенцев», был к тому моменту слишком стар, чтоб испугаться конкуренции за власть со стороны едва родившегося младенца, и прочее.

Такие рассуждения, конечно, справедливы, но странно, что при этом обычно остаётся без внимания морально-нравственный аспект подобной байки Матфея!

А ведь эпизод с «избиением младенцев» должен одинаково возмущать совесть как верующих, так и неверующих читателей Библии. Именно потому, что евангелист Матфей СОЧИНИЛ такую дикую историю, а не следовал в своём повествовании каким-либо реальным фактам, на нём лежит нравственная ответственность за его нелепую выдумку, ныне ставшую среди христиан притчей во языцех!

В данном же случае моральный уровень этого евангелиста оказывается, прямо скажем, «ниже плинтуса»: он изображает дело так, будто именно прославляемый им Иисус фактически стал виновником последующего истребления вифлеемских младенцев, и по сути здесь описывается массовое жертвоприношение этих детей в честь новорождённого «мессии»!

Верующие же в то, что у Матфея говорится о ПОДЛИННЫХ событиях, должны были бы задаться вопросом: как мог допустить их якобы великий, всезнающий и всемогущий Господь столь чудовищную бойню и зачем ему потребовалась в Вифлееме такая гекатомба жертв по случаю «вочеловечивания» его возлюбленного сынка!?

Ведь достаточно было просто не информировать об этом событии царя Ирода: тогда бы и «святому семейству» с новорождённым Иисусом не пришлось отправляться в эмиграцию, и все остальные вифлеемские детишки остались бы целы!

Но если даже утаить сие событие от въедливого Ирода почему-то не удалось, что стоило "мудрейшему богу", якобы пославшему ангела к семейству Иисуса, точно так же предупредить и прочих жителей Вифлеема о нависшей над их городом опасности?
Раз уж Вифлеем удостоился небывалой чести стать родиной божьего «мессии», непонятно, отчего бог проявил такое пренебрежение к его жителям и обрёк их на столь жуткое бедствие?

Да и родители Иисуса тоже в этой истории «хороши»: подрали как ни в чём ни бывало со своим драгоценным сынком наутёк, ничуть не заботясь о том, что будет с семьями их земляков!
А ведь согласно верованиям христиан, убиенные в Вифлееме «ради Христа» детишки никак не могли после своей гибели даже попасть в «царство небесное», ибо вплоть до распятия Иисуса вход в рай был недоступен для душ никого из людей, включая даже самых праведных из них!

Точно так же христиане при здравом размышлении над данным отрывком из Матфея, с позиций своей веры должны были бы признать, что маленького Иисуса следовало спасать из Вифлеема как раз в самую последнюю очередь: раз уж тот являлся по своей природе бессмертным богом, способным воскресать после смерти, то ему и во младенчестве особо не стоило бояться стать жертвой царя Ирода с его приспешниками!

Сочиняя историю с «избиением младенцев», апостол Матфей обо всём этом явно не думал, а стремился лишь оглушить воображение невежественных читателей, создав то, что называется в голливудском кино «саспенсом»: мол, представьте только, какие страшные опасности пришлось претерпеть Исусу сразу же после своего появления на свет!

Если бы св. Матфей, желая пощекотать нервы публики, придумал вифлеемским событиям любой другой конец, сколь угодно фантастичный, - например, что Ирод в последний момент одумался и отменил своё повеление; или что его воины, получившие столь жуткий приказ, взбунтовались и убили царя-злодея; или что "всемогущий Господь" совершил очередное чудо и в одночасье сделал всех детей Вифлеема взрослыми, так что иродовы слуги никаких младенцев в этом городе не нашли и убрались восвояси; - эта история всё же не оскорбляла бы нравственность до такой степени!

Если бы сей евангелист написал, скажем, что движимый уже в колыбели человеколюбием младенец Иисус заставил свою «святую семейку» сразу после бегства из Вифлеема изменить маршрут и вместо Египта принести его прямо в лапы воинам Ирода, был бы ими убит и воскрес бы через три дня, как положено богу, а все прочие вифлеемские младенцы уцелели, и на этом бы всё «благовествование» Матфея завершилось, мы бы посмеялись, конечно, над столь глупой сказкой, однако нашли бы в ней хоть какой-то назидательный смысл.

Мы всё же должны были бы в подобном случае признать Иисуса положительным персонажем и благородным героем, пожертвовавшим собой ради других.

А так евангелие от Матфея, будучи призвано превознести Христа, с самого же начала показывает нам этого будущего «спасителя» людей вовсе никаким не спасителем, а скорей их ГУБИТЕЛЕМ, точно так же как его родителей, – считать ли ими плотника Иосифа с Марией или же пресловутого бога-Отца и св. Духа, – никакими не «святыми», а эгоистичными негодяями, которые в заботе о своих семейных интересах цинично губят окружающих!

И какую же возвышенную мораль должны были извлекать христиане на протяжении двух тысячелетий из легенды о вифлеемских младенцах?

«Своя рубашка ближе к телу?» Или: «Люби себя, наплюй на всех – и в жизни ждёт тебя успех»?

Или что жизнь любого начальника (в данном случае будущего «царя Иудейского», хоть в дальнейшем он никаким царём так и не стал) превыше всего, а жизни обыкновенных людей – НИЧТО, и ими законно ради спасения одного «избранного» жертвовать в массовом порядке, не делая исключений даже для грудных детей?

Неужто такими вот мифами христианство помогало воспитанию у своих приверженцев демократических и гуманистических нравов, как сейчас силятся нас уверить клерикалы?

Напротив, совершенно ясно, что подобным библейским бредом освящалась как раз тоталитарная идеология, воспитывалась психология многих поколений рабовладельцев, угнетателей и тиранов, чьими кровавыми «художествами» заполнено прошлое почти всех христианских стран, в том числе и наша отечественная история.

В сущности, прочтя у Матфея про «избиение младенцев», дальше его евангелие можно было бы уже и не читать: и так ясно, что ничего по-настоящему мудрого, высокоморального и человеколюбивого в тексте подобного автора нам не встретится.

Но мы всё же продолжим анализ этого и других евангелий, стараясь по возможности выявить за их баснословием хоть сколь-нибудь реалистические сведения о жизни Христа.

Обстоятельства же её, как уже говорилось выше, подозрительно туманны: ибо оказывается, что по содержанию Библии нельзя точно установить ни место, ни дату рождения Иисуса, ни сколько лет он прожил на земле, ни кто были его предки!

О незаконном происхождении Иисуса, как ни странно, свидетельствуют те самые «царские» родословные, которые приписали ему евангелисты Лука и Матфей для доказательства прав Иисуса Христа (т.е. Иисуса Машиаха) на израильский трон, - при этом напрочь забывая про собственные же утверждения, что он на самом деле был сыном Святого Духа!

Если в начальной своей части, до царя Давида, эти две генеалогии Христа у обоих евангелистов совпадают, то лишь потому что здесь они просто воспроизводят родословную Давида, взятую из Ветхого завета.

Но сразу после этого пункта генеалогии у двух названных евангелистов решительно расходятся между собой как в именах мнимых предков Иисуса, так и в числе их поколений: по Матфею, род Христа идёт от одного сына Давида, знаменитого Соломона, а по Луке, - совсем от другого давидова отпрыска, Нафана.

Причём решительное несовпадение двух этих генеалогий продолжается вплоть до деда Иисуса по отцу: так, если Лука пишет, что его звали Ильёй, то по мнению Матфея, отцом плотника Иосифа и дедом Христа был некий Иаков!

И вот это несоответствие явилось вопиющим проколом со стороны евангельских авторов, поскольку не только показывает надуманность обоих «царских» генеалогий Иисуса, но и приводит к нелицеприятным выводам о его происхождении!

Например, мне хорошо известно не только кто были мои деды, но также имена и фамилии всех четырёх прадедов, хотя они являлись совершенно незнатными, простыми людьми, никто из них не дожил до моего рождения и от них не сохранилось буквально ни одного документа.

Как же так могло случиться, что Иисус не знал даже имени своего собственного ДЕДА?

Если предположить, что сам он не успел достаточно рассказать о себе своим апостолам, на сведения которых якобы опираются евангелия, то в любом случае его ученики могли легко восполнить данный пробел, спросив об этом его родственников – у матери, братьев и сестёр – уже после того, как сей «богочеловек» покинул земную юдоль.

Ведь согласно Новому завету, родня Иисуса ещё долгое время общалась с апостолами, а его брат Иаков не один год возглавлял иерусалимскую общину первых христиан.

Раз ученики Христа собирали о нём сведения и явно интересовались его родословной, то конечно, они должны были узнать хотя бы имя деда Иисуса по отцу.
Так почему же, как свидетельствует разнобой между генеалогиями от Луки и от Матфея, дед Иисуса остался апостолам неизвестен?

Ответ напрашивается сам собой: имени этого деда не знали (по крайней мере точно) ни мать Иисуса, ни его братья с сёстрами, ибо никто из них не контактировал с плотником Иосифом и роднёй последнего!

Ведь если бы пресловутая «дева» Мария прожила бы со своим мужем сколь-нибудь долгое время, она наверняка должна была знать хотя бы отчество своего дражайшего супруга Иосифа!

Данное обстоятельство служит сильным доводом в пользу версии о том, что мать Иисуса была уличена мужем в прелюбодеянии сразу после свадьбы и выгнана им из дому.


Вот что писал по данному поводу ещё во II веке древнеримский писатель-язычник Цельс, вероятно опираясь на иудейские источники о Марии:

«Она была уличена в прелюбодеянии и родила от какого-то солдата, по имени Пантера. Отвергнутая мужем, она, позорно скитаясь, родила втайне Иисуса. Этот, нанявшись по бедности подёнщиком в Египте и искусившись там в некоторых способностях, которыми египтяне славятся, вернулся гордый своими способностями и на этом основании объявил себя богом…»

Судя же по истории с именем деда Иисуса, его мать потом так и не была принята обратно в семью Иосифа, равно как и не вышла официально вновь замуж.

Однако это не помешало Марии со временем обзавестись, помимо первенца Иисуса, ещё 4 сыновьями и по крайней мере 2 дочерьми
!


«Благочестивую» версию церковников, отстаивающих до сих пор догму о вечной девственности Марии про то, что эти братья и сёстры Христа якобы были детьми не её, а Иосифа от какого-то его предыдущего брака, убедительно опровергает опять же незнание этими мнимыми отпрысками Иосифа имени своего деда по отцу.

Допустив, что Иисус и прочие дети были у Марии от разных мужчин, легко догадаться, какой она вела образ жизни!

Тогда становятся психологически объяснимы и та неприязнь или, по крайней мере, полное отсутствие уважения со стороны Иисуса к своей матери, и та явная враждебность между ним и его братьями, явственно отразившиеся в евангелиях.

В таком случае и вздорные россказни о происхождении Иисуса из какого-то там царского рода и его претензии на роль «сына божьего» выглядят с его стороны маниакальной попыткой преодолеть тяготевший над ним с детства психологический комплекс, связанный с клеймом незаконнорожденного.

Если плотник Иосиф благодаря разнобою между Матфеем и Лукой обзавёлся аж двумя отцами, то ещё более удивительно то, имя отца самой Марии – то есть деда Иисуса по матери – ни в одном евангелии не названо вообще.

Это уже многим позже смущённые таким досадным фактом богословы в соответствии с ветхозаветными традициями придумали для неё в высшей степени благочестивое, «непорочное» рождение от престарелых супругов Иоакима и Анны, - собственно же в Библии о происхождении матери Христа не сказано ни слова!

Хотя современные христиане почитают «деву» Марию едва ли ни богиней, ставя её в своей небесной иерархии разве чуть-чуть ниже «святой Троицы», на страницах Нового завета ей как персонажу евангельской истории уделено очень мало внимания.

Так, евангелисты Иоанн и Марк даже ни разу не удосужились назвать мать Иисуса по имени; Матфей хоть и упоминает Марию несколько раз, отводит ей, как говорится, «роль без слов»: фактически она у него нигде не выступает как самостоятельная фигура, служа лишь неким пассивным инструментом в руках господа, безвольным приложением к личности сперва её мужа Иосифа, а потом – её сына Христа. И только в начале евангелия от Луки «богоматерь» хоть как-то активно участвует в разворачивающихся событиях; однако и этот автор, приведя длинную родословною Иисуса по отцу, ничего не удосужился сказать о происхождении его мамаши.
Из слов этого евангелиста ясно лишь, что Мария была родственницей Елизаветы, матери Иоанна Крестителя, однако степень этого родства Лука не уточняет…

А ведь такое невнимание к «корням» Марии никак нельзя объяснить патриархальной традицией Библии: при всём свойственном иудаизму стремлении принизить роль женщин, ветхозаветные тексты довольно часто называют по крайней мере имена отцов различных героинь повествования и то, из какого еврейского рода они происходят.

Да и в Новом завете тот же Лука, который полностью умолчал о предках Христа по матери, при этом не забыл зачем-то проинформировать читателей о происхождении некой якобы встретившей Марию с её младенцем Иисусом у стен Иерусалимского храма старой кликуши Анны, сообщив, что та была «дочь Фануилова, из колена Асирова, достигшая глубокой старости, прожив с мужем от девства своего 7 лет, вдова лет 84…» и т. д. (Лука, 2:36-37).

Поразительно, что дотошно изложив столь мелкие, вплоть до интимных подробностей, характеристики бабки Анны, – совсем малозначительного персонажа, не упоминаемого нигде больше ни у других евангелистов, ни у него самого, – Лука оставил нас в полном неведении насчёт того, чей же дочерью была «дева» Мария и в каком, собственно, возрасте она родила Иисуса?

Возникает мысль, что и у этой «богоматери» с её родителями имелись серьёзнейшие проблемы: то ли они от неё отреклись после истории с «непорочным зачатием», то ли она вообще была сиротой…

Слухи о незаконном происхождении Иисуса серьёзно подкрепляет и то, что сказано в Библии о конкретном месте его рождения.

Ведь согласно евангелию от Луки, этот «богочеловечек» появился на свет не где-нибудь, а в стойле для скота.

Правда, другой писавший о «рождестве» евангелист, Матфей, в противоречии с Лукой говорит, что это случилось в обычном доме в Вифлееме, а современные попы уже откровенно бредят в своих катехизисах, рассказывая детские сказки про какую-то «вифлеемскую пещеру», в которой якобы произошло рождение Иисуса, и прочий вздор, совершенно противоречащий Новому завету!

Однако навряд ли Лука в своём евангелии стал бы придумывать такую позорную не то что для бога или мессии из царского рода, но и для любого приличного человека подробность, как рождение в хлеву: скорее всего, эти сведения о Христе имели некую устойчивую традицию.

Вероятно, история про хлев была настолько известна ещё при жизни Иисуса многим его современникам, что Лука не счёл возможным её просто отбросить или заменить другой версией, как сделал это Матфей.

Однако евангелист Лука постарался дать подобному факту благопристойное объяснение: дескать, рождение Христа случилось в Вифлееме не потому, что его семья изначально проживала (как уверяет Матфей) в этом городе, а потому, что там имел семейные корни плотник Иосиф, приехавший туда из Назарета со своей беременной женой только для того, чтобы пройти устроенную римскими властями перепись населения; поскольку же места в гостинице для них не оказалось, и у Марии внезапно начались роды, её пришлось устраивать в первом попавшемся загоне для скота!

Но эта громоздкая версия Луки не выдерживает критики: даже если бы римляне зачем-то потребовали от евреев подвластной им Палестины проходить перепись не там, где те жили или владели имуществом, а там, откуда исторически происходили их предки, чего ради Иосиф стал бы тащить для этой цели с собой в Вифлеем ещё и свою жену на последнем месяце беременности, раз для неё этот город вовсе не был родным?

Далее: если муж Марии, как уверяет Лука, и впрямь был из рода и дома Давидова, как же могло статься, что в Вифлееме, этом почитаемом евреями «граде Давидовом» у него не оказалось ни одного близкого или знакомого человека, кто пустил бы его с женой на ночлег?
И даже если максимально пойти навстречу фантазиям Луки и представить, что у Иосифа там действительно не осталось никакой родни, а гостиница была вся заполнена, - так неужели среди горожан Вифлеема не нашлось буквально ни одного, кто бы сжалился над жертвами очередного самодурства римских оккупантов, приютив в своём доме почтенного главу семейства с его беременной Марией?

Почему же они обрекли "законную жену законного супруга" рожать своего первенца в каком-то грязном сарае или хлеву?
И, наконец, можно ли поверить, будто во всём Вифлееме не нашлось даже ни одной повивальной бабки, которая бы по чисто профессиональной нужде не предоставила бы бедной Маше угол в своём жилище?

Всё это совершенно неправдоподобно!

Хотя с другой стороны евангелисты, исключив из «рождественского» сюжета повитуху, избавили себя и от немалых затруднений. Ибо если принять во внимание позднейшую догматику христианской церкви, то какой должна была б оказаться реакция умудрённой опытом повивальной бабки, которая, придя к Марии, вдруг узрела бы пред собой РОЖАЮЩУЮ ДЕВСТВЕННИЦУ! Скорее всего, эта бабка грохнулась бы в обморок и не смогла бы должным образом выполнить свою работу. Ну а сразу после того, как эта повитуха оклемалась, ей пришлось бы наверняка упасть в обморок повторно, когда она обнаружила бы, что Мария (на чём до сих пор яро настаивает церковь!) умудрилась остаться девственницей даже и ПОСЛЕ родов!
От таких поразительных явлений у бедной повивальной бабки, чего доброго, съехал бы «чердак». Не иначе как прогнозируя именно такое развитие событий, Мария с Иосифом не захотели лишать Вифлеем услуг столь необходимой в быту специалистки, и потому самоотверженно решили обойтись без неё.

Если же серьёзно, то объяснить весь этот абсурд у Луки можно только, если принять изначальную антихристианскую версию: Мария забеременела вовсе не от мужа, была выгнана им из дома и скиталась по чужим краям.

Тогда становится понятно, почему ей пришлось рожать в каком-то хлеву, - ни на какое более приличное место неверной жене и беременной прелюбодейке, отвергнутой собственной роднёй, нечего было рассчитывать в условиях иудейской провинции с её консервативно настроенными обитателями и их традиционно жёсткими семейными нравами.

Таким образом, если очистить эту евангельскую историю от мифотворческой шелухи, становится ясно, что Иисус вряд ли появился на свет в Вифлееме.

Этот город был «притянут за уши» авторами Нового завета в качестве места рождения Иисуса только лишь потому, что являлся родиной древнего царя Давида, находился в сердце Иудеи, исконной еврейской территории, и именно оттуда должен был прийти, согласно ветхозаветным пророчествам, грядущий «мессия-машиах-христос», на роль которого Иисус отчаянно претендовал.


Иисус же не только не был выходцем из Вифлеема, но и вообще происходил не из Иудеи, а из соседней области Галилеи, которая в то время являлась самой захолустной, бедной и отсталой частью древней Палестины.


Управлял Галилеей после смерти Ирода Великого один из его сыновей, Ирод Антиппа. Тогдашние ортодоксальные иудеи «метрополии» с центром в Иерусалиме откровенно презирали галилеян за их провинциальность, невежество, буйный нрав и сравнительно позднее принятие ими иудаизма.
В те времена Галилея была постоянным очагом различных смут, мятежей и религиозных ересей. Примечательно, что основная масса последователей Христа и почти все апостолы, согласно евангелиям, были тоже галилеянами, и именно Галилея была основным театром его деятельности.

Помимо этого, Иисус был известен всем своим современникам не просто как галилеянин, но и как «Назаретянин», т. е. выходец из селения Назарет, представлявшего тогда собой, как удалось только относительно недавно установить археологам, маленькую глухую деревню!

Таким образом галилеянин Иисус из Назарета для основной массы иудеев, среди которых он пытался проповедовать, был маргинальным выскочкой и деревенским невеждой, провинциалом из провинциалов, чьи претензии на религиозное лидерство казались им просто смехотворны.

О том, как сильно происхождение Христа мешало успеху его проповеди в Иудее, неоднократно упоминает евангелие от Иоанна:


«А иные говорили: разве из Галилеи Христос придёт? Не сказано ли в Писании, что Христос придёт от семени Давидова и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид?… Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» На это сказали ему: «И ты не из Галилеи ли? Рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк!» И разошлись все по домам…» (Иоанн 7: 41-53).

В этом евангелии даже сочувствующий мессианским идеям Нафанаил со скепсисом восклицает о происхождении Христа: «Из Назарета может ли быть что доброе?» (Иоанн 1: 46)

Поскольку же тот факт, что Иисус происходил из галилейского Назарета, был слишком широко известен его современникам, чтобы пытаться его отрицать, последователи Христа придумали следующее оправдание: будто в Галилее он очутился лишь в силу случайных обстоятельств, а изначально родился в иудейском Вифлееме, как и подобает «мессии» из рода Давидова!

Вопрос о происхождении Иисуса в данном случае для нас является отнюдь не праздным.

Конечно, человек не может быть ответственен за поступки своих родителей или за то, что появился в провинциальном захолустье.

Однако вышеизложенные обстоятельства уже сами по себе почти не оставляют шансов на то, чтобы возмужавший Иисус мог сделаться человеком действительно мудрым, высокоморальным, выдающимся или хотя бы достаточно образованным пусть даже по меркам своей страны и эпохи.

Ну какое такое образование, содержание и воспитание могла дать своему первенцу Иисусу евангельская «тётя Маша», жившая без мужа в глухой галилейской деревне и обременённая как минимум ещё 6 детьми от неизвестных отцов!

Отсутствие у Иисуса если ни элементарного, то по крайней мере, религиозного образования явно засвидетельствовано в строках 4-го евангелия:

«Но в половине уже праздника вошёл Иисус в храм и учил. И дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись?..» (Иоанн 7: 14-15)

Правда, вопреки этому лживый евангелист Лука пытается нам внушить, будто бы Иисус уже в детстве был отменно образован и поражал своими познаниями первейших знатоков иудейского закона в иерусалимском храме:

«И когда Он был 12 лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник. Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался отрок Иисус в Иерусалиме… Через 3 дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его…» (Лука, 2:43-47)

Данный случай – кстати, единственный во всей Библии, хоть как-то упоминающий о детских годах Иисуса после выхода из ползункового возраста, - явно взят был Лукой из апокрифического «Евангелия детства», отвергнутого в итоге церковью как ложное, но всё равно достаточно распространённого среди верующих с первых столетий христианства вплоть до средних веков.

«Евангелие детства» рисует Христа уже с малых лет фактически злым колдуном, который с помощью своей магии наводил порчу на тех из окружавших, детей и взрослых, кто посмел его пусть даже случайно обидеть, и даже убивал кое-кого из них.

Согласно этому «Евангелию детства», маленький Иисус обладал не только колдовскими способностями, но и всесторонними знаниями, посрамляя берущихся за его образование учителей.

И вот там 12-летний Иисус тоже во время пасхальной поездки в Иерусалим с родителями теряется, после чего они «через три дня нашли Его в Храме, сидящего среди учителей, слушающего Закон и спрашивающего их. И все со вниманием слушали Его и дивились, как Он, будучи ребёнком, заставил умолкнуть старейшин и учителей народа, разъясняя Закон и речения пророков… А книжники и фарисеи сказали: «…Такой славы, такой доблести и такой мудрости мы никогда не видели и никогда о ней не слышали!»…»

В данном апокрифе приведённый эпизод из Иерусалимского храма органично вписывается в контекст, а вот у евангелиста Луки он фигурирует как явная вставка.

Но даже если принять этот рассказ Луки о чудесных способностях 12-летнего Христа за чистую монету, из него можно сделать только тот вывод, что лучше было Иисусу тогда бы и начать свою проповедническую деятельность, поскольку к зрелому возрасту он явно растерял те уникальные знания, которыми якобы потрясал в детстве, и уже не мог изумить иерусалимских книжников и законоучителей ничем, кроме своего невежества и вздорности.

Судя по всему, взрослый Иисус не умел даже читать и писать, а цитаты из иудейского Ветхого завета, которыми он щеголял, запомнил в своё время просто на слух.


Таким образом, анализ содержания евангелий заставляет прийти к выводу, что Иисус, объявленный позже своими почитателями «сыном Божьим» и потомком царя Давида, на самом деле имел происхождение самое низкое, тёмное и постыдное.

Из дальнейшего анализа станет ясно, что такой же, собственно, была и вся его последующая жизнь.

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 2

2

От сказанного выше логично перейти к следующему вопросу: кем собственно мог являться Иисус в зрелом возрасте по профессии?

Об этом уже с древности идут споры: одни считают его иудейским раввином, другие – врачом, третьи – плотником и т. д.
Новый завет на сей вопрос никаких прямых ответов не даёт, однако можно попробовать это выяснить путём косвенного анализа его текстов, излагающих речи и проповеди Христа.

Понятно, что любой человек лучше всего разбирается именно в том, чем он профессионально занят, и его работа неизбежно отражаются на той лексике, которой он пользуется, определяя круг специфических терминов, понятий и ассоциаций. Что же даёт внимательное изучение евангельских текстов в данном аспекте?

Вопреки расхожему мнению, Иисус явно не являлся профессиональным плотником.

В его речах и притчах нет даже следа лексики, свойственной для плотника, столяра и вообще какого-то ремесленника. К тому же, если б Иисус действительно занимался хотя бы короткое время ремеслом плотника, то неужели христиане, после его гибели так высоко ценившие любые связанные с ним реликвии, не отыскали бы ни одной хоть самой завалящей табуретки, сколоченной руками их кумира? Между тем в христианских церквах вам могут показать какие угодно «священные реликвии», связанные с жизнью и смертью Христа, вплоть до капель его пота (!), но только ни предметы, созданные им как мастером по ремеслу! Это вполне согласуется с выводом о том, что номинальный отец Иисуса, плотник Иосиф, никогда не жил с ним и его матерью, а следовательно не мог передать Христу своих профессиональных навыков…

Также не выдерживает критики распространённое мнение, что Иисус был каким-то там выдающимся врачом.

В Новом завете, конечно, можно найти немало эпизодов исцеления им каких-то людей, но обстоятельства их, описанные евангелистами, явно сказочны. Они не имеют ничего общего не только с методами современной медицины, но даже с искусством древних, современных Иисусу медиков, будь это врачи греко-римской школы, либо же местные знахари, типичные для Ближнего Востока. Те «приёмы» которыми якобы Иисус лечил людей, не находят аналогий даже в текстах Ветхого Завета, где содержатся рекомендации древнеиудейскими жрецам по исцелению ряда недугов, включая и некоторые из тех, с какими сталкивался евангельский Иисус.

Средства, которые по Библии, он применял в своей «врачебной практике», это даже не приёмы сельских знахарей, использующих настойки из трав, сложные «заговоры» и прочее, – у Иисуса, скорее, смешная пародия на всё это.

Согласно различным евангелиям, он исцелял обращавшихся к нему людей от самых тяжёлых заболеваний не просто, а очень просто:
«И вот подошёл прокажённый и, кланяясь Ему, сказал: «Господи! Если хочешь, можешь меня очистить?» Иисус, простёрши руку, коснулся его и сказал: «Хочу, очистись!» И он тотчас очистился от проказы…
Придя в дом Петров, Иисус увидел тёщу его, лежащую в горячке, и коснулся руки её, и горячка оставила её…» (Матфей 8:2-3 и 14-15)
Или вот другой эпизод этого евангелия: «Когда же Он пришёл в дом, слепые приступили к Нему. И говорит им Иисус: «Веруете ли, что Я могу это сделать?» Они говорят: «Ей, Господи!» Тогда Он коснулся глаз их и сказал: «По вере вашей да будет вам». И открылись глаза их…» (Матфей 9: 28-30).
А вот как Иисус вылечил некого человека, имевшего сухую руку в синагоге: «Тогда говорит человеку тому: «Протяни руку свою!» И он протянул, и стала она здорова, как и другая…» (Матфей 12:13).
Согласно другому евангелию, Иисус поставил на ноги паралитика,  сказав ему: «Встань и ходи!» (Лука 5:19-25).
Как уверяет тот же Лука, исключительно словесным пожеланием здоровья избавил Иисус и некого нищего у Иерихона от его слепоты: «Иисус сказал ему: «Прозри! Вера твоя спасла тебя!» И он тотчас прозрел и пошёл за Ним, славя Бога…» (Лука 18:42-43).

Несколько сложней «курс лечения», который прописывает чудо-лекарь Иисус в евангелии от Иоанна незрячему возле иерусалимской купальни Силоам: «…Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и сказал ему: «Пойди умойся в купальне Силоам…» Он пошёл и умылся, и пришёл зрячим!» (Иоанн 9:1-7) и т.д.

Никаких вам лекарств, никаких снадобий, даже никаких хитроумных заклинаний, которыми сопровождают своё «лечение» колдуны и деревенские бабки!

У Иисуса всё элементарно: сказал и сделал, дотронулся до больных либо те до него дотронулись, дунул, плюнул – и здоров, безо всяких докторов! Пожалуй, даже Незнайка из Солнечного города в сказках Носова, вздумай он подражать доктору Пилюлькину, кривлялся бы и то замысловатей, чем этот пресловутый Иисус из Лазарета.

Совершенно немыслимо, чтобы Иисус мог бы реально излечить подобной туфтой хоть одного бы действительно больного от чего-либо серьёзного.

Обращает также на себя внимание и то, что все недуги, от которых якобы исцелял чудесным образом своих пациентов Иисус, относятся к числу тех болезней, симптомы которых (и соответственно их исчезновение) можно легко имитировать.

И если бесстыжие попрошайки в московском метро подчас запасаются фальшивыми справками о мнимых хворях их самих или их родственников, то Христу в те времена при устроении его спектаклей с «чудесными исцелениями» не приходилось себя утруждать даже этим!

Либо данные сцены «исцелений» просто были выдумкой последователей Христа, либо всё его врачевание являлось наглым надувательством простаков и примитивным спектаклем с участием подыгрывающих Иисусу дешёвых актёров, изображавших из себя мнимых больных, как это множество раз проделывали различные шарлатаны во все эпохи.
Подобные кривляния с «чудесными исцелениями» веками использовались в своей пропаганде и позднейшими христианскими церковниками, хорошей иллюстрацией чему является хотя бы старый фильм «Праздник святого Йоргена».

А верующим в реальность описанных евангелистами событий было б уместно задаться вопросом: куда же потом девалось это множество якобы излеченных Христом от самых страшных недугов людей, почему никто из них не примкнул к его апостолам и не последовал за своим спасителем, не заступился за него впоследствии на суде в Иерусалиме и т. д., если только все они не были просто нанятыми Иисусом фиглярами?



Не мог быть Иисус по жизни также и крестьянином, поскольку его суждения обнаруживают полнейшее невежество их автора в самых элементарных вещах,
которые должны быть известны любому профессионально занимавшемуся земледелием или скотоводством человеку.

Так, он даже понятия не имел, когда наступает время созревания смокв, горчицу считал каким-то ветвистым деревом, а представления его о быте пастухов были воистину малышаческими! (Лука 15: 4-6)

Столь же невежественны и несуразны его познания в других, более «продвинутых» сферах экономической деятельности – купечестве, ростовщичестве и т. д.

Не был Иисус и раввином, хотя он периодически именуются своими приверженцами в евангелиях словом «равви».

Так, он был явно неграмотен,
а приводимые им порой цитаты из Торы заучивал в своё время наизусть. Естественно, он не имел шансов в спорах с профессиональными «книжниками» древней Иудеи, посвятившими изучению Писания всю свою жизнь.


Единственная отрасль, в чём Иисус проявляет хоть какие-то познания, о чём он с жаром, часто и увлечённо говорит, это виноградарство.
Вино, виноградник, виноградная лоза – вот наиболее частые образы и сравнения, которыми пестрят его притчи и речи: «Я есмь истинная виноградная лоза, а отец Мой – виноградарь…» (Иоанн 15-1); «И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие, а иначе молодое вино прорвёт мехи, и само вытечет, и мехи пропадут; но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережётся и то и другое. И никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого, ибо говорит: старое лучше!» (Лука 5:37-39) и т.д. и т.п.

Кстати, современные археологи, после мучительнейших поисков наконец раскопавшие не так давно остатки Назарета, обнаружили, что жители этой маленькой убогой деревушки в ту эпоху по преимуществу возделывали виноградники.

Так может, Иисус был по своей профессии крестьянином-виноградарем?

Такая вероятность есть, но очень маленькая: слишком уж сильно свидетельствует против неё явно негативное отношение Христа к любому физическому труду, в том числе к сельскохозяйственному.

Намного вероятней, что Иисус был связан с виноградарством чисто потребительским образом: он не занимался им, а лишь интенсивно потреблял его конечный продукт, то есть вино!
Недаром пресловутое чудо в Кане, во время которого он обратил воду в вино, было по Иоанну, вообще первым чудом, явленным Христом окружающим людям. (Иоанн 2:1-11)

А если ещё учесть его описанный евангелистами образ жизни (бродяжничество в сомнительной кампании, без семьи, определённого места жительства и работы), то мы придём к выводу, что изначально Иисус скорее всего был просто сельским люмпеном и невежественным пьяницей!

Но даже о спиртных напитках Иисус не мог похвастаться глубокими познаниями, ибо в своей нищей Галилее ему с его пьяной братией было доступно в основном лишь дешёвое деревенское вино, а не изысканные и дорогие напитки, известные в античном мире: так что любой плебей-завсегдатай чужих пиров из тогдашнего Рима наверняка дал бы ему в роли дегустатора 100 очков вперёд.

Если Иисус не владел никакой специальностью и за всё время своих описанных евангелистами похождений не забил даже ни единого гвоздя, на какие тогда средства он существовал?

Ответ из Библии следует однозначный: он жил за счёт других людей, которых охмурял своими фокусами и своей болтовнёй!

Не сумев пристроиться до 30 лет ни к какому полезному делу и рассорившись с роднёй, которая не хотела или по её бедности просто не могла удовлетворять его растущие запросы, этот галилейский сумасброд покинул свою деревню и подвизался на типично шарлатанском поприще: «косил» под странствующего раввина, лекаря-чудотворца и бродячего пророка.

В целях пущей рекламы, а может быть, в эйфории от первых успехов, он вскоре стал претендовать ещё и на роль иудейского спасителя-мессии из царского «племени Давидова». Нам сегодня подобные типажи известны в лице Грабового и прочих «экстрасексов»; в советской литературе – на примере «детей лейтенанта Шмидта» из знаменитого романа Ильфа и Петрова; у дореволюционных классиков – в образе Чичикова, Хлестакова и т. д.

А как они действовали в Палестине той эпохи, ярко описал древнеримский критик христианства Цельс:

«Я мог бы рассказать о способе прорицания в Финикии и Палестине, который мне приходилось слышать и который я изучил. Есть много видов пророчества; наиболее совершенный – у здешних людей.
Многие безвестные личности в храмах и вне храмов, некоторые даже нищенствующие, бродящие по городам и лагерям, очень легко, когда представляется случай, начинают держать себя, как прорицатели. Каждому удобно и привычно заявлять:

"Я – бог, или дух божий, или сын божий! Я явился. Мир погибает, и вы, люди, гибнете за грехи! Я хочу вас спасти. И вы скоро увидите меня возвращающимся с силой небесной! Блажен, кто теперь меня почтит; на всех же прочих, на их города и земли я пошлю вечный огонь, и люди, не сознающие своих грехов, тщетно будут каяться и стенать; а тем, кто послушался меня, я дарую вечное спасение!"

К этим угрозам они вслед за тем прибавляют непонятные, полусумасшедшие, совершенно невнятные речи, смысла которых ни один здравомыслящий человек не откроет; они сбивчивы и пусты, но дураку или шарлатану они дают повод использовать сказанное, в каком направлении ему будет угодно».


Засвидетельствованное Цельсом как раз в точности применимо к описанию «мессианства» Иисуса в евангелиях, включая манеру его речей – сбивчивых, пустых и невнятных.

Особенно это касается пресловутых притч Иисуса, о смысле которых с жаром спорили между собой многие поколения христианских богословов. Нежелание Христа ясно выражаться, согласно Новому завету, сплошь и рядом приводило к тому, что его не могли понять даже самые ближайшие ученики.

Так, в евангелии от Марка (7:18) он периодически корит апостолов: «Неужели и вы так непонятливы?»… «Ещё ли не понимаете и не разумеете?» (8:17);
«Но они не разумели сих слов» (9:32) и т. д.
Евангелие от Матфея (16:6-7) прямо издевается над этим непониманием апостолами слов их наставника: «Иисус сказал: «Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской!» Они же помышляли в себе и говорили: «Это значит, что хлебов мы не взяли!»…»

В чём же причина таких недоразумений: нарочито тёмная манера Иисуса говорить или то, что этот «богочеловек» подобрал себе в ученики полных кретинов, поскольку людей более умных он не надеялся охмурить? Такая особенность речей Христа усугублялась ещё и тем, что он зачастую говорил узкому кругу своих приближённых одно, а широкой аудитории – другое.

Вот конкретные примеры этой «двойной бухгалтерии» в его проповедях.

Так, Иисус в евангелии от Матфея рассказывает народу, собравшемуся на берегу моря, притчи насчёт того, что же представляет из себя пресловутое «Царство Небесное»:

«И приступивши ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?
Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано…» (Матфей 13:11).

Или вот: «Когда же остался без народа, окружающие Его вместе с двенадцатью спросили Его о притче. И сказал им: вам дано знать тайны Царства Божия, а тем внешним всё бывает в притчах» (Марк 4:10-12)…

По евангелию от Луки (12:41) апостолы из-за этого вынуждены были постоянно уточнять, кому собственно Иисус адресует сказанное им во время публичных речей: «Тогда сказал ему Пётр: «Господи! К нам ли притчу сию говоришь или и ко всем?»

То есть Иисус даже в проповеди своего учения держался принципа элитарности, чётко разделяя немногих «избранных», «посвящённых» и остальной народ.

Такая иерархичность является, опять же, характерной чертой всех тоталитарных сект. Какие уж тут могли быть идеи «социального равенства», активно приписываемые Иисусу христианскими доброхотами типа Э. Ренана?

А ведь последний между тем просто захлёбывался от восторга, расхваливая в своих произведениях мнимый «демократизм» Христа! Приведу на сей счёт лишь цитату из вашей же, Александр, статьи:
«Эрнест Ренан пишет об Иисусе: «Подобно всем великим людям, Иисус любил народ и чувствовал себя с ним отлично! Любовь к народу, жалость к его бессилию, чувство демократического вождя, который ощущает в себе дух толпы и считает себя его естественным толкователем, просвечивают ежеминутно в каждом из его деяний, в каждом из его поучений…»

Однако вот что сообщает об одной из встреч Иисуса с "горячо любимым им народом", а именно жителями его родного Назарета, евангелист Лука:

«И пришёл в Назарет, где был воспитан, и вошёл, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать… Услышавши это, все в синагоге исполнились ярости и вставши выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, прошед посреди них, удалился…» (Лука 4: 16-30)


Неужели из подобного отрывка следует, что Иисус чувствовал себя с народом отлично и народ обожал его?

Тем более, это был народ не абы какой, а земляки Христа, которые лучше всех других знали, что он из себя представляет!
Почему же у жителей Назарета поведение Иисуса вызвало не восторг, а ярость?!



Здесь важно остановиться на том, какие чувства пробуждал Иисус у общавшихся с ним людей, - тем более, что евангелисты вообще уделяли особое внимание эмоциональному состоянию своих персонажей.

Так вот, если суммировать все упоминания в разных эпизодах Нового завета об ощущениях, вызываемых Христом у других, то выяснится следующее: это как правило были либо СТРАХ, либо ЯРОСТЬ.

Причём ярость или раздражение испытывали все те, кого Иисус не смог обмануть и кто раскрыл его обманы, естественно став после этого его врагами.

Испуг же чувствовали как раз последователи Иисуса, всерьёз поверившие в его мистическую природу и сверхъестественные качества.

Даже апостолы, больше всего контактировавшие с этим якобы "прекраснейшим из всех людей", «спасителем» человечества, «обаятельнейшим моралистом» и прочее, от общения с ним испытывали не радость, не воодушевление, не благоговение, а в основном лишь страх и трепет:

«И ужас объял всех… и быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне!» (Лука 5: 26); «Ибо не знал что сказать, потому что они были в страхе» (Марк 9:6); «Ученики ужаснулись от слов Его…» (Марк 10:24); «Иисус шёл впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе…» (Марк 10:32); и т.п.

Таким образом, влияние Иисуса на его последователей обусловлено было в первую очередь не тем, что он их учил, воодушевлял или утешал, а тем, что он их просто запугивал, мороча голову как разными инсценированными «чудесами», так и своими мутными речами, которые он нарочно затемнял и превращал в настоящие ребусы-шарады.

Манеру выражаться как можно более неясно и туманно Иисус, безусловно, позаимствовал у пророков Ветхого завета, хотя в сущности это – черта большинства религиозных проповедников, жаждущих придать своим речам ореол максимальной загадочности.
Для этой цели евангельский «мессия» широко пользовался притчами: «Всё сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им…» (Матфей 13:34)

Сам по себе жанр притчи не может вызывать особых нареканий: к нему обращались многие авторы, в том числе уже в древности. Однако использование притчи в качестве риторического приёма оправдано, только если эта вымышленная история более-менее понятна слушателям или читателям, высокохудожественна в сравнении с прямым повествованием, а также хоть сколько-то правдоподобна по содержанию.

Евангельские же притчи Христа в большинстве своём бездарны, надуманны и нелепы, так что их смысл порой совершенно не был понятен людям.
Поэтому христианские попы с богословами основную часть содержащихся в Новом завете притч предпочитают замалчивать, используя для своих проповедей только несколько наиболее удачных из них.

Для нас же именно те притчи и аллегории Иисуса, которые не вошли в обыденный арсенал церковной пропаганды, и представляют наибольший интерес!

Итак, для начала прочтём в евангелиях изречения Иисуса на такую излюбленную им тему, как «Царство Божие» или «Царство Небесное», чьё наступление он предрекал и которое занимало ключевое место в его проповедях.

Это выражение в синодальном издании Библии переведено не совсем точно, и создаёт у читателей впечатление, что Иисус подразумевал под ним обязательно некий неземной, потусторонний мир.
Между тем правильней понимать его в смысле «царствие Небес», что можно истолковать и как некий идеал вполне земной жизни в будущем, перестроенной согласно божественным законам: «Царство Божие на земле», в какой-то степени аналогичное тому, что в древнем Китае именовали «волей Неба».

Однако что бы ни понимал под словами «Царствие Небесное» или «Царство Божие» сам Иисус, при чтении его высказываний на сей счёт становится ясно, что лично он об этом царстве никакого осмысленного представления не имел.

Иначе почему он на прямые вопросы своих слушателей, что представляет собой это его любимое «царство», давал совершенно нелепые ответы, которые не только не проясняли это понятие, но скорей только затемняли суть дела!?

Вот что говорил по этому поводу Иисус в евангелии от Луки:
«Он же сказал: чему подобно Царство Божие и чему уподоблю его? Оно подобно зерну горчичному, которое взяв человек посадил в саду своём: и выросло, и стало большим деревом, и птицы небесные укрывались в ветвях его. Ещё сказал: чему уподоблю Царство Божие? Оно подобно закваске, которую женщина взявши положила в три меры муки, доколе не вскисло всё»
(Лука 13:18-21).

Замечательные аллегории!
Как не возмечтать о таком «царстве божьем», которое подобно перекисшей квашне или горчице, - особенно если учесть, что горчица это просто трава, которая даже в южных широтах, где лежит Палестина, нигде не вырастает величиной с целое дерево!

В другом евангелии Иисус, наравне с этими, приводит также и иные сравнения для описания Царства Небесного, не менее пошлые и приземлённые: он сравнивает его то с хозяином дома, нанимающим подёнщиков в свой виноградник, то с работником, нашедшим клад в чужом поле, то с купцом, ищущим хорошие жемчужины, или же вот:
«Ещё подобно Царствие Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон!» (Матфей 13:31-48 и 20:1-16).

Над вздорностью таких евангельских притч ещё в III веке смеялся языческий философ и противник христианства Порфирий:

«Другое, ещё более чудовищное учение, как бы ощупью взятое ночью, мы имеем в словах:
"Подобно есть Царство небесное горчичному зерну"; и в другом месте: "Царство небесное подобно закваске", а затем: "Подобно Царство небесное купцу, ищущему хорошие жемчужины"; это разговорчики, достойные не мужчин, а женщин-снотолковательниц… Эти речения, помимо того, что они низменны и неподобающи для таких важных вещей, не заключают в себе никакого понятного смысла и ясности!»

Но если предыдущие аллегории, сравнивающие «Царство Божье» с горчицей, квашнёй или неводом, просто нелепы и смехотворны, то другие притчи Христа, разъясняющие его представления об этом пресловутом «царстве», вряд ли могут вызывать даже смех.

Ибо эти высказывания по своему содержанию крайне жестоки, если не сказать чудовищны: особенно если представить, что Царствие Небесное воспринималось массами угнетённого населения древней Палестины в качестве социального идеала.

Так, мало кому известно, какую дикую притчу Иисус венчает своей коронной фразой про пир, на который «много званых, но мало избранных».

История же эта в изложении Христа гласит:

«Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти.
Опять послал других рабов, сказав: скажите званным: «Вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото и всё готово; приходите на брачный пир». Но они, пренебрегши то, пошли кто на поле своё, а кто на торговлю свою; прочие же, схвативши рабов его, оскорбили и убили их.
Услышав о сём, царь разгневался и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжёг город их.
Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак, пойдите на распутья и всех, кого найдёте, зовите на брачный пир.
И рабы те, вышедши на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими».

Но сей царь всё же никак не мог добиться желанной гармонии, ибо на пиру оказались (в результате выполнения его же приказа звать всех подряд!) различные недостойные бяки:

«Царь, вошед посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду» (то бишь не в смокинге, так сказать) «И говорит ему: друг! как ты вошёл сюда не в брачной одежде?» (Так сам же этот придурошный царь велел звать на пир всех без разбору, не сказав ничего про обязательный «дресс-код» и не организовав на входе соответствующий «фэйс-контроль»!)
«Он же молчал». (А что ещё было делать бедняге, попавшему на крючок такой «царской милости»?)
«Тогда сказал царь слугам: связавши ему руки и ноги, возьмите его и бросьте его во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов! Ибо много званых, а мало избранных!»
(Матфей 22:2-13).

Ну как, у вас возникло желание оказаться в таком справедливом «царстве небес»?

По-моему, приятней очутиться в болоте с крокодилами, нежели под властью описанного тут сумасшедшего царя-отморозка, которую Иисус не только не осуждает, но объявляет прообразом «ЦАРСТВА БОЖИЯ»!

Жестокие и вздорные цари вообще являлись для Христа идеалами для подражания.

Скажем, в другом эпизоде того же евангелия Иисус разглагольствует на данную тему перед учениками так: «Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими…» и далее следует абсолютно неправдоподобная байка про то, как царь простил одного из своих рабов, задолжавшего ему 10000 талантов, но потом, узнав о жадности этого раба по отношению к другим, «призывает его и говорит: «Злой раб! Весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?» И разгневавшись, государь отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. – Так и Отец Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его!» (Матфей 18:23-35)

То есть в этой притче осуждается Христом лишь жадный раб, но никак не его господин-деспот, подвергший того истязаниям; наоборот, подобное обращение служит Иисусу примером отношения к людям со стороны БОГА.

Приведённые выше цитаты не только показывают степень реакционности евангельского Иисуса, но выявляют также всю его лживость и фальшь в качестве религиозного проповедника.

Уподобляя «Царство Небес» то ли мутантной горчице, то ли вскисшей квашне, то ли купцу, ищущему хорошие жемчужины, Иисус ясно доказывал, что он сам не только не мог быть каким-то богом или вестником бога, сошедшим с неба рассказать грешным людям про высший мир, заоблачный рай или же грядущее «царство божие на земле», но даже не являлся сошедшим с ума фантазёром, искренне представлявшим этот мир в своём воспалённом мечтании!

Ибо если б Иисус воображал себе «Царствие Небесное» хотя бы в самом первом приближении, то несомненно, описывал бы его заинтригованным слушателям в куда более конкретных, ярких и привлекательных образах, нежели горчица, перекисшее тесто или сумасшедший царь, не знающий как зазвать к себе на обед приличную публику.

Вообще нужно отметить, что в притчах Христа цари, хозяева-рабовладельцы и прочие власть имущие выступают всегда положительными героями, а отрицательными, как правило, – рабы или простолюдины.

Уже одно это полностью опровергает мнение, что «Иисус призывал к социальному равенству, потому что, по его мнению, общество, в котором есть деспотическая власть, люди властвующие и закабалённые ими – такое общество устроено не по Божьему закону» или же что Иисус проповедовал такой социальный строй, в котором «нет ни господ, ни рабов, в нём есть только свободные люди, служащие обществу и каждому конкретному человеку…»

Точно так же далёк был от правды и верующий социалист ХIХ века Э. Ренан с его утверждениями, будто любовь к народу и демократический дух просвечивают буквально в каждом поучении и деянии Иисуса! Мнению Ренана о том, что Иисус был сперва «обаятельным моралистом», а потом стал пламенным, «гениальным революционером, который пытается обновить мир в самых его основах», позже в ХХ столетии вторили на свой лад и некоторые другие авторы: например, Кармайкл, Робинсон и т.д.

Для того чтоб показать всю безосновательность этих попыток представить Христа каким-то великим демократом, народным вождём, борцом за свободу или хотя бы просто прогрессивным мыслителем эпохи античности, мне стоит подробней раскрыть тему социально-политических воззрений Иисуса, отражённых в текстах евангелий…


 

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 3

3

Для начала припомним, каким формам социального и политического гнёта подвергались современники Христа в древней Иудее?

1. это было национальное угнетение – иудеи находились под властью Римской империи.

2. само государство римлян пребывало в ту пору под гнётом власти своих императоров, которые, невзирая на формально сохранявшиеся рудименты республиканского строя, творили со всеми своими подданными, включая и самих римлян, что хотели.

3.тогдашняя Иудея страдала также от произвола своих местных царьков из династии Ирода Великого, зависимых от Рима, но продолжавших пользоваться значительной свободой рук в отношении населения данных им в управление областей.

4. на территории Палестины, как и всей Римской империи, процветало тогда рабовладение, обрекавшее множество людей на совершенно бесправную участь «живого товара» и «двуногого скота».

5. наконец, в среде лично свободных людей там существовало, как и везде, жёсткое имущественное неравенство, разделение на богатых и бедных, и т. п.

Против каких же из этих форм «социальной эксплуатации» и «несправедливости» выступал евангельский Иисус!?

Да в том то и дело, что против никаких!


Если скажем, его «предтеча» Иоанн Креститель всё же изобличал порочность царя Ирода-младшего, за что и был в итоге им казнён, то Иисус не позволял себе коснуться какой-либо монаршей особы ни в одной из своих речей.

«Умеренность и аккуратность» - так можно было бы обозначить главный принцип, определявший отношение Христа к носителям светской власти.

И уж тем более не смел он как-либо заикнуться против господства Рима над своими соплеменниками или высказаться насчёт римского императора: тут лояльность нашего «великого революционера» была воистину безупречна!

Заметьте, как юлит Иисус, стремясь уйти от прямого ответа на вопрос, заданный ему иудеями насчёт уплаты податей римскому кесарю:
«И они спросили Его: «Учитель! Мы знаем, что ты правдиво говоришь и учишь и не смотришь на лице, но истинно пути Божию учишь; позволительно ли нам давать подать кесарю или нет?»
Он же, уразумев лукавство их, сказал им: «Что вы Меня искушаете? Покажите мне динарий: чьё на нём изображение и надпись?» Они отвечали: «Кесаревы». Он сказал им: «Итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»…» (Лука 20:21-26)

Ответ, придуманный Христом – это образец иезуитской изворотливости; но главное, Иисус здесь вообще не понимает, зачем касаться столь острой темы, видя в спрашивающих лишь провокаторов, подосланных фарисеями, чтоб его скомпрометировать перед властями.

А между тем, в таком вопросе не было ничего странного: подчинение языческому Риму и необходимость платить дань язычникам должны были восприниматься иудеями очень болезненно, являясь прямой издёвкой над их религией, которая объявляла этот народ «богоизбранным» и сулила ему власть над иноверцами.

По современным подсчётам, рядовой житель Иудеи во времена Иисуса вынужден был отдавать в среднем от 30 до 40% своих доходов на уплату различных податей, так что мотивы данного вопроса, заданного иудеями Христу как «учителю веры» и прямому кандидату в мессии, вполне естественны.

Ему же предмет разговора казался надуманным: ведь сам Иисус со своей бродячей шайкой апостолов никаких податей, в отличие от прочих его соотечественников, не платил!

Что Иисус ставил себя выше всех остальных иудеев, обязанных платить сборщикам налогов разнообразные дани, – это не моё голословное утверждение, а свидетельство евангелия:

Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали:

«Учитель ваш не даст ли дидрахмы?» Он говорит: да.
И когда вошёл он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: «Как тебе кажется, Симон? Цари земные с кого берут пошлины или подати? С сынов ли своих или с посторонних?» Пётр говорит Ему: «С посторонних».
Иисус сказал ему: «Итак, сыны свободны»…»
(Матфей 17:24-26).

То есть Иисус, относясь к поборам властей как к вполне законному явлению и активно призывая других их платить, сам себя в качестве «сына Давидова» или даже «сына бога» считал необязанным это делать: это ли не лицемерие?

Такое отношение Иисуса зафиксировано в Новом завете не только к светским, государственным налогам, но и к религиозным, так сказать, «церковным» поборам с простых иудеев.

Весьма показателен в этом плане эпизод с «лептой вдовы», описанный не одним евангелистом:

«Взглянув же, Он увидел богатых, клавших дары свои в сокровищницу; увидел также и бедную вдову, положившую туда две лепты, и сказал: «Истинно говорю вам, что эта бедная вдова больше всех положила; ибо те от избытка своего положили в дар Богу, а она от скудости своей положила всё пропитание своё, какое имела»…»
(Лука 21:1-4).
О том же читаем и у Марка (12: 41-44):
«И сел Иисус напротив сокровищницы и смотрел, как народ кладёт деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант…» и т. д.

Из слов Христа в данном случае явствует, что он вовсе не выступал против уплаты денег бедняками и без того жиреющему священству Иерусалимского храма, а считал это дело весьма нужным и благочестивым.

И если абстрагироваться от картинно выраженного сочувствия Иисуса беднякам, лезет наружу его махровое лицемерие:
ведь нигде в евангелиях не написано, чтоб он лично внёс в копилку храмовых пожертвований хотя бы одну лепту!

Сам же он предпочитал только высматривать и обсуждать, сколько туда пожертвовали другие паломники?


-------------------------------

Отсюда мы переходим к сведениям евангелий о том, каковы были воззрения Иисуса на государство и общество.

Был ли он сторонником какой-либо «демократии» или хотя бы республики, которым его норовят представить разные доброхоты уже не одно столетие?

Да ничего подобного: Иисус Христос во всех своих речах и притчах выступает исключительно как монархист – сторонник царской власти, притом не какой-то там ограниченной, парламентской, конституционной монархии, а самой что ни на есть махровой азиатской деспотии!
Никакого иного способа государственного правления он просто не представлял или, по крайней мере, нигде не упоминал о нём!

Но может быть Иисус, не стремясь ограничить произвол государства юридическими законами, хотел смягчить его хотя бы с моральных, этических и религиозных позиций?
Может, он обличал в своих выступлениях перед народом жестокость и безнравственность современных ему властителей или, подобно Конфуцию, призывал их относиться к своим подданным гуманно, по-отечески и т. д.?

Увы, но и таких призывов в евангелиях вы не найдёте!

Так, в отношении правившего тогда царя Ирода-младшего Иисус не проронил ни слова осуждения, даже когда тот казнил Иоанна Крестителя – самого близкого, казалось бы, Христу по жизни и по духу евангельского персонажа!

Точно так же не вызывал у Иисуса никакого публичного протеста и террор римских властей против палестинского населения, в том числе когда речь шла о его собственных земляках:

«В это время пришли некоторые и рассказали Ему о галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их.
Иисус сказал им на это: «Думаете ли вы, что эти галилеяне были грешнее всех галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но если не покаетесь, все так же погибните!» (Лука 13:1-3)

То есть расправу, которую устроил римский наместник Пилат над жителями Галилеи прямо во время совершения ими священного для них ритуала жертвоприношения, Иисус не осуждает не то что с позиций человеческой морали, но даже и с позиции религиозного благочестия: по мнению «богочеловека», эти галилеяне сами оказались виноваты в собственной гибели, ибо вовремя не покаялись!

Точно так же само собой разумеющимися считал Иисус жестокие нравы древних судов, зверские казни и телесные истязания по их приговорам, поучая в своих проповедях: «Когда ты идёшь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привёл тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу; сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки!» (Лука 12:58-59)

Здесь Иисус вовсе не осуждает дикие обычаи современного ему государства и не призывает судей хоть как-то смягчить своё отношение к заключённым; он лишь учит своих последователей любой ценой уклоняться от конфликта с властями и покорно терпеть любые издевательства, дабы избежать жестокого суда.

Столь же реакционным было отношение Христа к рабовладению, которое он всецело признавал и считал абсолютно законным институтом общества!

По крайней мере, из евангельских текстов совершенно чётко следует, что Иисус как основоположник христианского учения не только не отвергал рабовладельческий строй, но даже не призывал хотя бы к относительному его смягчению.

Это безусловно доказывают многие из его приведённых в Новом завете притч, которые современные апологеты и модернизаторы христианства по понятным причинам стремятся задвинуть как можно дальше...


Хотя формально сам Иисус не являлся рабовладельцем, он явно мечтал об этом; за неимением же рабов их ему заменяли --- его ближайшие ученики!

К примеру, в евангелии от Иоанна непосредственно накануне своего ареста Иисус так обращается к апостолам:

«Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его … Не вы избрали Меня, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод…» (Иоанн 15:15-16).

Из этих слов со всей ясностью следует, что почти вплоть до самого конца Иисус именовал своих ближайших учеников не иначе как РАБАМИ!

Тупая рабская покорность – вот основное качество, которого требовал прежде всего этот «богочеловек» от своих последователей, и страшно бесился даже при малейшем намёке на любое их несогласие с ним.


Яркий пример такой вздорности можно прочесть в евангелии от Матфея (16:13-23), где Иисус обрушивается на апостола Симона (Петра) лишь за то, что тот из лучших побуждений осмелился не поверить мрачным пророчествам Христа насчёт его грядущей гибели, сказав всего-навсего: «Будь милостив к себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!»

В ответ Иисус с руганью погнал апостола Петра прочь: «Отойди от Меня, сатана!»

Последний эпитет в высшей мере изумителен в устах Христа, ибо чуть раньше в данной главе он - за лесть в свой адрес - так аттестовал того же самого апостола:
«Блажен ты, Симон, сын Ионин
… и Я говорю тебе: ты – Пётр, и на сём камне Я создам церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного»!

Между прочим, христиане, верующие в истинность всех запечатлённых в евангелии слов Христа, должны были бы при здравом сопоставлении этих двух его высказываний о Петре признать, что Иисус вручил ключи от «царства небесного» САТАНЕ и на нём же основал свою церковь.
 Иными словами, христианский рай – это на самом деле ад; любая же христианская церковь является по своей природе не «божьей», а сатанинской, и в таком случае вполне естественно, что «врата адовы» не могут одолеть её.


То, что Иисус откровенно уподоблял своих учеников рабам и относился к ним соответствующим образом, свидетельствуют и другие места в евангелиях.

Так, в евангелии от Иоанна (13:16) устами Христа рабам чётко указывается их место в тогдашнем обществе:

«Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его!»

А вот у Матфея (24:45-51) сей галилейский пророк на примере очередной притчи о рабах строго поучает своих апостолов и грозит крутой расправой в случае их нерадения:

«Кто же верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу вовремя? Блажен тот раб, которого господин его пришед найдёт поступающим так; истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот, будучи зол, скажет в сердце своём: «Не скоро придёт господин мой»… то придёт господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечёт его, и подвергнет его одной участи с лицемерами: там будет плач и скрежет зубов!»

Евангелист Лука со своей стороны также пересказывает данную проповедь: «Блаженны рабы те, которых господин, пришед, найдёт бодрствующими…», и далее схоже с Матфеем, добавляя в конце неё следующее поучение Иисуса:
«Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше!» (Лука 12:37-48) .

Ибо чуть далее Иисус у Матфея (25:13-30) говорит, что Сын Человеческий после своего пришествия «поступит, как человек, который отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение своё», дав им денег: одному 5 талантов, другому 2, третьему же – 1 талант. «По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчёта».
Рабов, которые вложили свои деньги в дело и принесли хозяину 100%-ную прибыль, тот возвысил.

«Подошёл и получивший один талант и сказал: «Господин! Я знал тебя, что ты человек жестокий, жнёшь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал; и убоявшись пошёл и скрыл талант свой в земле; вот тебе твоё».
Господин же его сказал ему в ответ: «Лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро моё торгующим, и я пришед получил бы моё с прибылью; итак возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов; ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет.
А негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов!
»

Таким образом, угроза насчёт «плача и скрежета зубов» была у Христа поистине коронной: подобно тому, как липовый Доцент из фильма «Джентльмены удачи» любил стращать членов своей шайки, хрипя по всякому поводу: «Пасть порву, моргалы выколю!»

Столь же часто повторяется в евангелии от Матфея и другой излюбленный тезис Иисуса: «кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет!» (Матфей 13:11-12)

То есть вопреки фразе «Блаженны нищие!» из пресловутой Нагорной проповеди, у Христа оказываются блаженны всё-таки имущие и богатые, притом не те, что просто сидят на сундуке со своим имуществом («зарывают талант в землю»), а используют его как капитал с целью получения прибыли!

Якобы кроткий, добренький, прямо сочащийся мягкосердечием Иисус не только считал эксплуатацию и жестокие наказания рабов само собой разумеющимся делом, – для него вообще была абсурдной даже мысль о сколь-нибудь человечном отношении к ним со стороны их хозяев.

Так, в евангелии от Луки он прямо говорит апостолам:

«Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: «пойди скорее, садись за стол»? Напротив, не скажет ли ему: «приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, а потом ешь и пей сам»? Станет ли он благодарить раба сего за то, что он исполнил приказание? Не думаю. Так и вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: «мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать»!» (Лука 17: 7-10)


Всё это – философия махрового рабовладельца и тирана, который не мыслит другой формы отношений между людьми, кроме как по принципу: «хозяин-раб», «господин-холуй» и т. д., для которого унижать и втаптывать в грязь тех, кто на него работает или ему служит, считается НОРМОЙ.

Вот какова была евангельская мораль «мессии» Иисуса, какова была божественно-рабовладельческая мудрость Христа! Много ли в ней милосердия, добра, кротости и братской любви к ближнему, сочувствия к угнетаемым?


Но может быть при жизни Иисуса, две тысячи лет назад, никто и помыслить не мог не то что об освобождении, но хотя бы о смягчении тяжёлой участи рабов?

Увы, но идеология Христа была глубоко реакционной уже и для того времени; она являлась бесчеловечной в сравнении с моралью наиболее прогрессивных рабовладельцев-язычников античности.


Ибо уже в древнем в Риме I века распространялись представления о необходимости гуманного отношения хозяев к рабам.

Об этом неоднократно писали именно государственные деятели-язычники, не имевшие никакого отношения к христианству!

Например, соратник императора Траяна, Плиний Младший, в одном из сохранившихся до нас писем отмечал, как он переживает болезни или смерть кого-либо из своих рабов:

«Два утешения у меня, хоть и не сравнимые никоим образом с тяжестью горя, но всё же утешения. Первое – это возможность отпускать на волю… второе – то, что я разрешаю и рабам составлять как бы завещания и соблюдаю их как законные. Они поручают или просят, что найдут нужным, а я выполняю, как приказ. Они распределяют, дарят, завещают в пределах дома…».

А живший несколько ранее философ Сенека, как раз современник Иисуса, писал одному своему другу следующее:

«От тех, кто у тебя бывает, я с удовольствием узнал, что ты живёшь в дружбе со своими рабами. Это соответствует твоему благоразумию и образованию...Я поэтому смеюсь над теми, кто считает позором обедать с рабом; что здесь позорного, если не считать высокомерного обычая господ обедать в окружении толпы стоящих рабов?… Я поэтому считаю, что ты поступаешь вполне правильно, когда не хочешь, чтобы рабы тебя боялись, и применяешь лишь словесное воздействие».

Только сравните эти слова с «божественными» заветами Иисуса о необходимости жестоких наказаний в отношении рабов или принципиальной невозможности для господ обедать в одно время с ними!

Таким образом, просвещённые римские аристократы в эпоху Христа, хотя и не отвергали рабовладения по сути, тем не менее считали нравственным долгом мягко обращаться со своими рабами, предпочитали побоям и наказаниям «словесное воздействие», часто пользовались своим правом отпускать их на волю и т. д.

Иисус же, этот мнимый освободитель-революционер, этот «обаятельный моралист», хотя сам и не был рабовладельцем, считал совершенно естественным, что хозяева вправе унижать, бить, истязать своих рабов, а о возможности их ОСВОБОЖДЕНИЯ – не то, чтобы массового и революционного, но даже в частном порядке по воле владельцев, – он вообще в евангелиях не заикается.

Неудивительно, что в христианском мире, вдохновлявшемся данной идеологией, рабовладение просуществовало потом аж до 2-й половины ХIХ века.

Красочно прокомментировал отношение Христа к проблеме рабства в Новом завете Д. Бедный:

Иисус на людей рабского звания
Не обращал никакого внимания;
Не видно ни из его речей, ни из поведения,
Чтоб он был против рабовладения!
…Как этот завет ни поворачивай,
Как над ним мозги ни раскарячивай,
Сквозь евангельский лак
Просвечивает хозяйский кулак! –
Слепому ясно,
Что напрасно
Столько веков одураченные рабы
Расшибали себе лбы
Перед Иисусовым ликом:
Они были в заблуждении диком! –
Небесный защитник разноплемённых,
«Трудящихся и обременённых»,
Тот, чьё они чмокали изображение,
Чихать хотел на их положение!



Так кого же собственно призывал или пытался освободить Иисус?

Да в том-то и дело, что никого!


Это лишь один из самых лживых и вредных мифов современности о нём как о "великом гуманисте", "освободителе", "социальном революционере" и прочее!




Между тем, христиане в своих лубочных сказочках про Христа любят рассказать с умилением детишкам, будто тот якобы отпустил на свободу… нет, не рабов, а ГОЛУБЕЙ (или просто неких птиц), отбитых им у торговцев из Иерусалимского храма.

Будь даже это и так, столь трогательное внимание к судьбе пернатых явилось бы со стороны Иисуса просто лицемерным издевательством по отношению к ЛЮДЯМ, которых в те времена продавали на базаре словно скот, и на которых сей «обаятельный моралист» не обращал никакого внимания!



Однако чтение Нового завета опровергает даже этот, столь жалкий казалось бы, пример иисусова добросердечия: история «Христа – друга пернатых» оказывается на поверку, как и многие другие излюбленные христианами сюжеты из жизни их кумира, всего лишь позднейшей выдумкой, никак не основанной на Библии.

Ибо по тексту всех евангелий, Иисуса во время разгрома им иерусалимского храма ничуть не был озабочен освобождением продаваемых там птиц или животных.

Вот как описывает этот эпизод Матфей (21:12): «И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей».

А вот что читаем у Марка (11:15): «Пришли в Иерусалим. Иисус вошед в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул».

Евангелист же Иоанн (2:14-17) говорит ещё определённей: «И нашёл, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, также и овец и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда, и дома Отца Моего не делайте домом торговли».

Ну и где же здесь, спрашивается, упоминание о том, что Иисус выпустил на волю голубей из их клеток, если по Марку и Матфею он всего лишь перевернул скамьи (не сказано даже, что клетки!), на которых сидели продающие их торговцы, а по Иоанну – и вовсе отдал им их товар обратно, причём назвал птиц презрительным словом «ЭТО»?!

Таким образом, ещё одна умилительная христианская сказочка о "доброте Христа" на поверку оказывается чистой воды ложью!


И это уже не говоря о том, что по большому счёту весь рассказ про изгнание Иисусом торговцев из Храма, как он описан в евангелиях Марка, Иоанна и Матфея, следует признать совершенно нереалистичным. С одной стороны, вздором является само по себе утверждение евангелистов, будто непосредственно в иерусалимском Храме, вход куда был доступен лишь прошедшим определённую процедуру очищения, кто-то мог торговать птицами, скотом и прочим явно осквернявшим это священное место товаром.

Такая торговля жертвенными животными велась, конечно, не под крышей самого Храма, а перед ним - во дворе.

Если Иисус по своему невежеству не знал, что это разрешено или принял двор Храма за собственно культовое помещение, то это ему как «сыну божьему» явно не в плюс!


Далее, совершенно немыслимо, чтоб Иисус в одиночку (как рисуют нам это евангелия) смог бы устроить на оживлённом рынке при Храме погром, будучи вооружён якобы лишь каким-то верёвочным бичом.

Если вы в это верите, попробуйте прийти даже не на восточный, а на обычный наш продовольственный рынок и устроить там, махая верёвкой, в базарный день что-то подобное: начать переворачивать прилавки с арбузами и апельсинами, рассыпать по земле деньги продавцов и т. д. Итог такой попытки немудрено представить любому, кто знает наших торговцев: он будет для вас весьма печален, да и по времени ваше буйство будет продолжаться очень недолго.

Естественно, что в древнем Иерусалиме торговлей занимались не мягкотелые интеллигенты со скрипочками в руках и не кисейные барышни, а здоровые ушлые мужики, которые бы не испугались никаких верёвочных бичей и самых истошных криков Христа: начни тот вытворять что-то подобное с их имуществом, они мигом превратили б его в настоящую отбивную!

Но даже справься Иисус с ними, ему затем неизбежно пришлось бы иметь дело с местной храмовой стражей, а она, в отличие от базарных торгашей, наверняка была вооружена!

Помимо же еврейских стражников, в дело очень быстро бы вмешались и легионеры римского гарнизона, расквартированного в иерусалимской цитадели – крепости Антония, которая располагалась как раз по соседству с Храмом и откуда римляне прекрасно контролировали всё там происходящее.

Одним словом, даже если бы Иисусу помогали все его апостолы, и будь они при этом вооружены вместо верёвок холодным оружием, попытка устроить в главной святыне еврейской столицы подобный кавардак должна была дорого им обойтись.

Христу пришлось бы пробиваться назад из Храма сквозь ряды многочисленных врагов, и даже сумей он это сделать, просто так спастись бы он не смог: ведь надо было ещё как-то выбраться из Иерусалима за черту городских стен, через хорошо охраняемые крепостные ворота!

И уж тем более невозможно представить, чтобы Иисус со своей шайкой после такого вопиющего инцидента продолжал бы в течение не одного дня беспечно разгуливать по Иерусалиму, читать как ни в чём ни бывало «мораль» фарисеям, обличать саддукеев и т. д.

Ведь одного лишь этого погрома, имей он место на деле, было б вполне достаточно, чтоб предъявить Христу самые тяжкие обвинения: в святотатстве, в осквернении Храма, в организации массовых беспорядков и прочем.

Но из евангелий следует, что даже впоследствии, когда Иисус был арестован и судим, ему никто не вменил в вину совсем недавний эпизод с разгромом храмового рынка, - интересно знать, почему?!

Да потому что, никакого «изгнания торговцев из Храма», о котором так любят рассуждать апологеты Христа, он и не устраивал!


А если хотите знать, что могло быть там на самом деле, прочтите евангелие от Луки, который описывает сие происшествие куда скромнее других евангелистов.

Согласно ему, Иисус по прибытии в Иерусалим, «войдя в Храм, начал выгонять продающих в нём и покупающих, говоря им: «Написано: дом Мой есть дом молитвы, а вы сделали его вертепом разбойников!» И учил каждый день в Храме…» (Лука 19: 45-47).

Только и всего: в этом коротеньком отрывке нет ни верёвочных бичей, ни перевёрнутых лотков, ни голубей; здесь написано, что Иисус не «изгнал», а лишь НАЧАЛ выгонять торгующих (якобы) в Храме.

Такая версия событий довольно реалистична: действительно можно себе представить, что Иисус, придя из своей Галилеи впервые в Иерусалимский храм, затеял спор с сидящими перед ним менялами и продавцами жертвенных животных, по своей вздорности стремясь уличить их в нарушении священных запретов; но судя по тому, что Иисус потом преспокойненько «учил каждый день в Храме», --- этой словесной перепалкой всё дело и ограничилось!

Столь безобидно представлен у Луки самый радикальный случай выступления Христа против установленных порядков в его биографии, который иные современные интерпретаторы евангелий пытаются выдать за некий поистине революционный акт или призыв к народному восстанию в Иудее!

На деле ни к какой общественно-политической революции в современном ему государстве Иисус не стремился.
Единственным моментом, хоть как-то сближающим учение Христа с позднейшими социалистическими доктринами, была свойственная ему риторика в защиту малоимущего населения (но не рабов!), а также обличение им состоятельных слоев (но не государственных властей!) за их чисто моральные пороки: жадность, скупость, эгоизм, стяжательство и т. д.

То, что Иисус в своих проповедях призывал состоятельных людей жертвовать в пользу нищих, прощать должникам и вообще выражал сочувствие беднякам, ещё не значило, что он защищал или выражал интересы трудящихся.

Пресловутое учение Христа – идеология не столько трудящихся, производящих материальные блага, сколько деклассированных люмпенов, стремящихся дармоедствовать за счёт других.

Эту гнилую философию Иисуса хорошо иллюстрирует приведённая у евангелиста Луки (16:19-31) известная басня про бедняка Лазаря, оказавшегося в раю лишь потому, что он нищенствовал, - хотя притча никак не разъясняет, что именно вынуждало его вести такой образ жизни, кроме собственной лени и дурости.


Данный подход, который никак нельзя признать прогрессивным, выражал отнюдь не чаяния «трудящихся и обременённых», а мечтания идейных халявщиков, праздных бродяг и нищих бездельников, принципиально не желающих не только работать, но и вообще делать что-либо полезное для общества.

Такие лично свободные люмпены, которых имелось довольно много в Римской империи, сами не будучи рабами, предпочитали подобно евангельскому Лазарю просить милостыню и собирать объедки со столов богачей вместо того, чтобы пытаться своим трудом выбиться из нищеты.

Эта паразитическая масса, питая ненависть и зависть к имущим слоям общества, в то же время кровно зависела от милости и щедрости богатых, будучи не в состоянии существовать без них.

Подобная двойственность и нашла яркое воплощение в идеологии евангельского Христа: с одной стороны, богач для него – социально чуждый, с другой – жизненно необходимый элемент!

По поводу двуличного отношения евангельского Христа к богачам и случаев заискивания перед ними хлёстко прошёлся Д. Бедный в его поэтической критике Нового завета:

Мы знаем из Иисусовых речей,
Что он иной раз корил богачей,
Пугая их карой загробною
И прочей чепухою подобною. –

Но как только богач обруганный,
Карой небесной напуганный,
Устраивал Иисусу щедрый приём, –
Иисус разливался соловьём,
В пьяном виде живодёру мямля,
Что тот удостоится «лона Авраамля»
И не будет он ввержен в вечную тьму:
«Благословение дому сему!»…

Тот факт, что Иисус симпатизировал лично свободным беднякам, вполне естественен, поскольку он сам был выходцем из их же среды.
Если б Иисус был богат и знатен по происхождению, - как например, основатель другой прославляющей бедность мировой религии, принц Будда, - такая его позиция являлась бы возвышенным проявлением благородства, человеколюбия, справедливости и т. д.; но здесь же имело место лишь отстаивание Иисусом своих собственных интересов!

Ведь любой нищий любитель халявы заинтересован в том, чтобы богатые щедро давали ему милостыню, продавая для этого своё имущество, а должник – в том, чтобы кредиторы прощали его долги!

Если бы Иисус сам жертвовал на нужды бедных своё имущество или же давал в долг другим, такие его проповеди действительно были б примером бескорыстия и альтруизма; но ведь он ничего подобного не делал, да и не мог делать, поскольку являлся паразитом-халявщиком, питающимся за счёт тех самых богачей, жадность, лицемерие и прочие пороки которых он так нещадно ругал!

Бродяжничать и попрошайничать Иисус обучал также своих последователей:

«После того избрал Господь и других семьдесят учеников, послав их по два пред лицом Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти, и сказал им: «Жатвы много, а делателей мало… В какой дом войдёте, сперва говорите «мир дому сему»… В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть… И если придёте в какой город и примут вас, ешьте, что вам предложат…» (Лука 10:1-8)

При всёй своей болтовне во славу нищих Иисус не только не сделал, но даже и на словах не предложил ничего, что РЕАЛЬНО могло бы облегчить положение бедных и малоимущих социальных слоёв.

Всё, что он им сулил в своих нудных выступлениях – это облегчение и награды после смерти, в «пакибытии», «царстве небесном», а вовсе не на этом свете, здесь и сейчас!

Вот как «утешал» Иисус нуждающихся и обездоленных: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим; ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко!» (Матфей 11:28-30)


Просто замечательный у Христа рецепт решения проблем всех обременённых: вместо того, чтобы снять с людей давящее их бремя, этот «спаситель», напротив, предлагал им дополнительно взвалить на себя ещё одно, уже его собственное «иго», уповая на то, что оно, мол, «благо»!


Столь же "пользительной" была и рекомендация Иисуса беднякам не заботиться о завтрашнем дне:

«Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться…
Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?.. И об одежде что заботитесь. Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут…» (Матфей 6:26-28).

Собственно Иисусу, надо думать, к тому времени действительно не приходилось думать о том, что ему пить, есть или одеть, --- поскольку обо всём этом вместо него заботились другие!

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 4

4

Цинизм евангельских речей Иисуса в защиту социальных «низов» наглядно доказывается тем, что сам он в корыстных целях предпочитал водить дружбу отнюдь не с бедняками, а именно с различными богачами, прежде всего со столь возмущавшими его фарисеями:

«Некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, войдя в дом фарисея, возлёг» (Лука 7:36);
«…один фарисей просил Его к себе обедать. Он пришёл и возлёг..» (Лука 11: 37);
«Случилось Ему в субботу придти в дом одного из начальников фарисейских вкусить хлеба…» (Лука 14: 1) и т. д.

Более того: когда предоставлялась возможность сытно пообедать за чужой счёт, Иисус охотно шёл на контакт даже с мытарями, т. е. сборщиками государственных податей, которых фарисеи и прочие иудеи ненавидели за их сотрудничество с римскими властями:

«После сего Иисус вышел и увидел мытаря, именем Левия, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, оставив всё, встал и последовал за Ним. И сделал для Него Левий в доме своём большое угощение; и там было множество мытарей и других, которые возлежали с ними. Книжники же и фарисеи роптали и говорили ученикам Его: зачем вы едите и пьёте с мытарями и грешниками?..» (Лука 5: 26-33)

Про эту знаменитую пирушку у мытаря Левия, ставшего в итоге одним из 12 апостолов Христа, схоже повествует и евангелист Марк:
«Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним. И когда Иисус возлежал в доме его, возлежали с Ним и ученики Его, и многие мытари и грешники; ибо много их было, и они следовали за Ним» (Марк 2: 14-15).

В ответ же на вполне резонные упрёки фарисеев Иисус у обоих евангелистов разражается лицемерной демагогией в его коронном стиле: про то, что не здоровым, а больным -де нужен врач; что сынов чертога брачного нельзя заставлять поститься, пока с ними жених, и т. п.

Такими же пошлыми софизмами может оправдываться и любой монах, посещающий бордель, или прокурор, пирующий в одной компании с мафиози!

Другой мытарь, Закхей, в отличие от своего вышеназванного коллеги Левия, сына Алфеева, не удостоился причисления к апостольской братии, однако также снискал высшее расположение со стороны Иисуса.
Вот как живописует евангелие от Луки (19:1-9) тесные взаимоотношения между ними:

«Потом Иисус вошёл в Иерихон и проходил через него. И вот некто, именем Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса… Иисус, когда пришёл на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: «Закхей! Сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме».
И он поспешно сошёл и принял Его с радостью. И все, видя то, начали роптать, и говорили, что Он зашёл к грешному человеку; Закхей же, став, сказал Господу: «Господи! Половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо». Иисус сказал ему: «Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама»…»

О чём говорит этот эпизод?

Во-первых, из него следует, что Иисус ещё до своего прихода в Иерихон довольно хорошо знал богача Закхея, который был не просто мытарем, а начальником мытарей! Во-вторых, удивляет тот повелительный тон, в котором Иисус не просит, а фактически приказывает Закхею принять его у себя дома.
Ну и в-третьих, поражает моральная неразборчивость Христа, с которой он не только ходит в гости к людям, по общему мнению, грешным, но и благословляет этих грешников, обещая им «спасение» только за то, что они его хорошо кормят у себя дома!

Иисус здесь провозглашает угощающего его начальника мытарей «сыном Авраама» уже потому лишь, что тот ОБЕЩАЛ, (не иначе, как спьяну) раздать половину своего имущества беднякам и загладить нанесённые им обиды; причём евангелие далее не говорит, выполнил ли Закхей своё обещание или нет?

Этот эпизод тем более показателен, что в другом случае Иисус предъявляет намного более жёсткие условия для «спасения» некому благочестивому юноше:

«И вот, некто, подойдя, сказал Ему: «Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?»
Он же сказал ему: «…Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди».
Говорит Ему: «Какие?» Иисус же сказал: «Не убивай; не прелюбодействуй; не кради, не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя!»
Юноша говорит Ему: «Всё это сохранил я от юности моей; чего ещё недостаёт мне?»
Иисус сказал ему: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною!»
Услышав слово сие, юноша отошёл с печалью, потому что у него было большое имение.
Иисус же сказал ученикам своим: «Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царствие Небесное; и ещё говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие!»
Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: «Так кто же может спастись?»
А Иисус, воззрев, сказал им: «Человекам это невозможно, Богу же всё возможно!» (Матфей 19:16-26)

В общем, как писал Д. Бедный, пародируя эти библейские эпизоды, в своей поэме «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна»:

Апостолы весьма удивилися
Таким словесам:
Со сколькими они богачами кумилися
И кумился учитель их сам!..


Что ж, изумление учеников Иисуса понятно, если до этого он с лёгкостью даровал «спасение» грешному архимытарю Закхею, бесстыдно грабившему своих соотечественников, всего лишь за обещание тем ПОЛОВИНЫ своего имущества в пользу нищих, а ещё ранее позволил присоединиться к апостолам мытарю Левию за то, что тот сытно его угостил!

Этим двум богатеям вовсе не понадобилось раздавать ВСЁ своё достояние, чтобы пролезть через «игольные уши» и «войти в Царствие Небесное».

Так почему же от явно более добродетельного юноши, желавшего достичь «царства божия» и последовать за Христом, тот отвратился, потребовав столь значительной жертвы?


Потому, что сей юноша в отличие от мытарей Закхея и Левия не догадался устроить «богочеловеку» роскошный обед, или же потому, что Иисус вообще не желал иметь в своей компании учеников истинно праведных?

Ведь особо высоконравственные апостолы наверняка возмутились бы его лицемерным поведением в случаях, подобных следующему:

«И когда был Он в Вифании, в доме Симона прокажённого, и возлежал – пришла женщина с алевастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного, и, разбивши сосуд, возлила Ему на голову.
Некоторые же вознегодовали и говорили между собой: к чему сия трата мира? Ибо можно было бы его продать более, нежели за триста динариев, и раздать нищим! И роптали на неё.
Но Иисус сказал: «Оставьте её; что её смущаете? Она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить, а Меня не всегда имеете. Она сделала, что могла: предварила помазать тело Моё к погребению. Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память её, и о том, что она сделала!»..» (Марк 14:3-9)

Итак, здесь Иисус, этот якобы благородный защитник бедных и обличитель богатых, откровенно роскошествует, предпочитая транжирить кучу денег на благовонные помазания и прочие излишества вместо реальной помощи нищим, о которой он столь любил разглагольствовать!

Ответ же Христа возмущённым апостолам вообще просто поражает своей глупостью и лицемерием. С одной стороны, зачем нужно готовить к погребению того, кто ещё вполне жив?


Или Иисус признавал себя каким-то вампиром и ходячим трупом?
А во-вторых, на кой чёрт вообще «мазать к погребению» Христа, если он, по мнению верующих в его божественность, собирался телесно ВОСКРЕСНУТЬ?!
Ведь главный смысл умащения благовониями покойников состоит как раз в уничтожении запаха трупного разложения.

Получается, Иисус в данном эпизоде явил на страницах евангелия полнейшее неверие в перспективу своего собственного грядущего воскресения, вознесения и прочего, на чём до сих пор в основном зиждится христианская догма.

А с каким барским высокомерием он оправдывается здесь это своё дорогостоящее «миропомазание» перед присутствующими: «Мол, всякого нищего сброда везде полно, а я вот у вас один такой, немазаный-сухой!..»

Не зря в евангелии от Марка данный эпизод поставлен в прямую связь с решением апостола Иуды Искариота предать в руки синедриона Иисуса, показавшего всю глубину своей моральной деградации.


Таким образом, Иисус требовал для себя, как должного, поклонения и подчинения, богатых подношений и трат, - и всё это вместо того, чтобы реально помочь беднякам, которым он отказывал даже в милостыне!

Сам сытно кормясь за счёт мытарей и фарисеев, он на долю нищим оставлял лишь их нищету, да свои пустопорожние увещевания типа:
«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они унаследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся… Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». (Матфей 5: 3-9).



Скоро в его ближайшем окружении, помимо мытаря Левия, появились ещё и некие явно небедные дамы – например, «Иоанна, жена Хузы, домоуправителя Иродова, и Сусанна и многие другие, которые служили Ему имением своим»! (Лука 8:1-3).

За счёт их денег Иисус, надо думать, должен был значительно поправить своё материальное положение.

По крайней мере, евангелие от Иоанна ясно свидетельствует, что Иисус, кроме того что любил умаститься дорогущими благовониями, со вкусом поесть и выпить, одевался также вполне прилично, ибо во время его казни: «Воины, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: «Не станем раздирать его, а бросим о нём жребий, чей будет»…» (Иоанн 19: 23-24)

То есть бродячий проповедник Иисус был одет совсем не в обноски: на нём при аресте оказался довольно дорогой хитон, о котором бросали жребий. Выходит, неплохо заботились о гардеробе Христа «жёны», служившие ему по словам евангелиста, «имением своим»!

Итак, к концу новозаветного повествования Иисус предстаёт отнюдь не бедняком в жалких лохмотьях, а довольно солидным господином, которому справляли костюмчики по последней тогдашней моде охмурённые им набожные дуры.


Может, Христу и не по карману было одеться в «порфиру и виссон», подобно сурово осуждаемому им же самим богачу из притчи о Лазаре; однако вспомним, как он с полным одобрением говорил в другой притче о царе, жестоко расправившемся с пришедшим к нему на пир неподобающе одетым бедняком!

Стало быть, сам «обаятельный моралист» не забывал блюсти «дресс-код» во время своих визитов к мытарям и фарисеям, чтобы соответствовать их среде, а дорогие хитончики были для Иисуса не столько парадной, сколько рабочей одеждой – в них он таскался по домам богачей, которые иначе не пустили бы его даже на порог в свои хоромы.

Умащённый дорогими маслами, возлежа на роскошных пирах у разных мытарей и щеголяя перед ними обновками - под стать такому имиджу всё больше становятся мораль Христа, отражающаяся в произносимых им притчах.


Возмутительную притчу Христа, по сути обеляющую коррупцию и воровство официальных служащих, можно найти в евангелии от Луки.

В ней Иисус излагает историю про «неверного управителя», который не просто изрядно ОБВОРОВАЛ доверявшего ему хозяина, но ещё и дал за счёт последнего, когда тот потребовал отчёта в деньгах фактически взятки другим «господам» с расчётом быть принятым потом ими в благодарность к себе на службу,- после того, как этого управителя прогонят поганой метлой с прежнего, им разворованного имения.

Поразительно, что Иисус в данном случае не осуждает, а напротив, хвалит этого «неверного управителя», ставя его действия  В ПРИМЕР своим ученикам:
«И я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители»! (Лука 16:1-9).

Что ж, такой замечательный завет Христа очень актуален и по сей день для всех нынешних воров и «неверных управителей», будь то Борис Березовский или московский экс-мэр Юрий Лужков.

Интересна в данном случае и упомянутая евангелистом Лукой реакция противников Христа на такую вот «мудрую» притчу о неверном управителе: «слышали всё это и фарисеи, которые были сребролюбивы, и они смеялись над Ним» (Лука 16:14).

И поделом, надо признать, смеялись, ибо воспитывая подобными безнравственными проповедями своих последователей, Иисус в результате вырыл, что говорится, яму самому же себе.

Ведь если в компашке Христа его апостол Иуда Искариот и вправду, как уверяет евангелист Иоанн, занимал место казначея, то вполне возможно, что он в конечном итоге продал своего Учителя за 30 сребреников, как раз наслушавшись от него таких вот незабвенных притч, исполненных воистину «божественной» мудрости!

За что ж упрекать Иуду, раз он решил поступить подобно прославленному Иисусом «неверному управителю» и приобести себе новых друзей «богатством неправедным»?
Искариот, пожалуй, оказался из всех апостолов Христа самым способным учеником!


В общем, вполне справедливо оценивал всю фальшь и безнравственность евангельской проповеди Демьян Бедный в своём стихотворном «Новом завете…»:

«Блаженны кроткие и чистые сердцем,
Ибо получат они… кукиш с перцем!
Блаженны все, кто сир и наг –
Вы удостоитесь небесных благ!»
А вот царство земное –
Это дело совсем иное:
Тут помни, чёрная людина,
Что «несть раб болий своего господина!»…

Поборники гуманистической значимости христианства также любят восхищаться неким интернационализмом своей религии, якобы обращённой ко всем людям независимо от их этнической принадлежности, и повторяют на сей счёт цитату из Нового завета про то, что «нет ни эллина, ни иудея».

Однако эти слова принадлежат отнюдь не Христу, а апостолу Павлу ( который Иисуса в глаза не видел), только с деятельности которого, собственно, и началась активная пропаганда христианства среди «иных языков».

Сам же Иисус вряд ли был особым интернационалистом: он предназначал свою проповедь именно евреям, не мысля себя вне иудаизма с его жёстким принципом национальной исключительности.

О явном презрении и пренебрежении, которые Христос питал к представителям других, нееврейских народов, говорят нам яркие эпизоды из евангелий:

«И вот женщина Хананеянка, вышедши из тех мест, кричала Ему: «Помилуй, меня, Господи, Сын Давидов! Дочь моя жестоко беснуется».
Но Он не отвечал ей ни слова.
И ученики Его приступивши просили Его: «Отпусти её, потому что кричит за нами».
Он же сказал в ответ: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева».
А она подошедши кланялась Ему и говорила: «Господи! Помоги мне». Он же сказал в ответ: «Не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам!» Она сказала: «Так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их!» Тогда Иисус сказал ей в ответ: «О, женщина! Велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему». И исцелилась дочь её в тот час». (Матфей 15:22-28)

А вот как этот же случай описан в евангелии Марка (18:25-30):
«Ибо услышала о Нём женщина, у которой дочь была одержима нечистым духом и пришедши припала к ногам Его; а женщина та была язычница, родом Сирофиникиянка; и просила Его, чтобы он изгнал беса из её дочери.
Но Иисус сказал ей: «Дай прежде насытиться детям; ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам!»
Она же сказала ему в ответ: «Так, Господи; но и псы под столом едят крохи у детей». И сказал ей: «За это слово пойди; бес вышел из твоей дочери». И пришедши в свой дом, она нашла, что бес вышел и дочь лежит на постели».

То, что в одном евангелии молившая Христа о помощи женщина названа хананеянкой, а в другом сирофиникиянкой, не имеет значения: главное, что все эти народы не были евреями, не исповедовали иудейской религии, и потому в глазах Иисуса были подобны ПСАМ!

Только показавшийся Христу остроумным (а на деле крайне унизительный для неё) ответ язычницы, да просьбы уставших от её назойливости апостолов, а вовсе не гуманистическая любовь ко всем людям независимо от их расы побуждают Иисуса в данном случае явить своё очередное «чудо исцеления» для дочери этой женщины.

В том, что реальный Иисус не мог быть никаким интернационалистом, наглядно убеждает и отражённый в Новом завет факт жаркой полемики, разгоревшейся уже спустя многие годы после распятия Христа между его «прижизненными» апостолами и новообращённым «апостолом язычников» Павлом по вопросу: следует ли обращать в христианство неевреев или нет?

Конечно же, если бы Иисус при жизни крестил язычников, однозначно высказывался бы в пользу универсализма своей веры и посылал бы к язычникам своих апостолов, --- у них бы такой подход не вызывал бы никаких протестов!

Старые ученики Христа считали бы подобное крещение само собой разумеющимся делом и не стали бы спорить по этому поводу с Павлом.

А раз такой спор между ними возник, значит Иисус при жизни ограничивал свою деятельность лишь рамками иудейской общины и вовсе не думал обращаться к язычникам.

Ни сам он, ни прочие апостолы «старого призыва» во главе с Петром ещё не проповедовали никакой качественно новой, космополитической религии, для которой «несть эллина или иудея»: они представляли лишь очередную секту внутри иудаизма.

И если позже развитие христианского учения пошло по пути Павла, а не по линии выступавших против его идей Петра, Иакова и прочих апостолов-иудеохристиан, то это случилось наперекор традиции Христа!

Поэтому фактически позднейшее христианство правильно было бы называть скорей «павлианством»
; в то время как собственно иудеохристиане, т. е. прямые последователи Иисуса, из-за своей негибкости в конечном итоге потерпели крах и оказались на помойке религиозной истории.

По этой же причине совершенно зря разные христианские церкви ожесточённо спорили между собой на протяжении веков, какая же из них основана непосредственно Христом?

Возможно, всех этих межконфессиональных распрей и пролитых в ходе них потоков крови христианам удалось бы избежать, если б они с самого начала внимательно прочитали евангелия и уразумели бы ту простую истину, что Иисус вообще НИКАКОЙ ЦЕРКВИ никогда не основывал.

Хотя в Новом завете можно найти пару-тройку кратких обмолвок Христа про то, что он-де, «оснует свою церковь», - скажем, в связи с его обращением к апостолу Петру, - скорее всего, эти слова там являются позднейшими вставками.

Может, Иисус и замышлял нечто подобное в будущем, но реально он не успел ни организовать свою церковь, ни создать подлинно новую религию, которая бы имела своё особое вероучение, иерархию духовенства, систему обрядов, собственные святилища и т. д., - вместо этого он вполне довольствовался Иерусалимским храмом и уже давно сложившимся к тому времени культом иудаизма.

Если бы Иисус считал своей миссией на земле основание какой-то принципиально новой религиозной организации, обособленной от прочего иудаизма, он безусловно позаботился бы при его жизни в первую очередь о том, чтобы продумать её законы и правила управления ею, обрядовость, символику: однако ничего подобного в евангелиях мы не найдём!

Всё, что оставил в данном плане Иисус своим последователям, - лишь набор маловразумительных притч, противоречащих одно другому заявлений да приписываемый ему текст единственной коротенькой молитвы "Отче наш", и не более того.


Судя по новозаветным текстам, компания последователей Христа, состоявшая в основном из молодых мужчин и женщин, больше предпочитала проводить жизнь в пьянках и гулянках, нежели в строгих постах, молитвах и религиозных церемониях.

Подчиняясь жёсткой власти Иисуса как харизматического лидера, помогая ему во время странствий по Палестине развлекать местных жителей то проповедями, то аттракционом мнимых исцелений и прочих "чудес в решете", эта ватага не имела всё же никакой чёткой внутренней структуры, отличающей любую церковную организацию от простой группы верующих, и скорей напоминала цирк "шапито", чем какую-то серьёзную религиозную секту.

И даже после казни Христа его последователи во главе с апостолами  не думали отделять себя от иудейской общины с её Храмом и древними обрядами.

Превращение же христиан в отдельную, качественно новую конфессию началось лишь спустя десятилетия и было связано прежде всего с неутомимой деятельностью апостола Павла, который Иисуса никогда в глаза не видел, однако стал не только  проповедником веры в Христа, но и религиозным идеологом-новатором, подлинным основателем церкви, здание которой затем отстраивали многие поколения христианского духовенства.

Так что Новый завет  вовсе не даёт оснований считать Христа не только каким-то там социально-политическим революционером, ни даже чисто религиозным реформатором, якобы решительно выступившим против традиций иудаизма.

И зря пишут: «На самом деле Иисус восстал против жестокого Бога Ветхого Завета. Иисус был добрый человек, и он просто не мог выносить то, что проповедовал этот бесчеловечный Бог, принесённый Моисеем»... и т. д.

Между тем, в плане жестокости и бесчеловечности (если ни своих дел, то по крайней мере, идей!) Иисус действительно был вполне достоин своего «небесного отца», то бишь ветхозаветного божка, сыном которого он себя называл, и сам не раз подчёркивал верность пресловутым законам Моисея:

«Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить! Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдёт небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдёт из закона, доколе не исполнится всё!» (Матфей 5:17-18)

Другое дело, что в точности исполнять все предписания иудейской религии Иисус был не в состоянии и много раз их нарушал; но это происходило скорей из-за присущей ему порочности, нежели из-за каких-то его принципиальных разногласий с Ветхим заветом. И мы убедимся в этом, если пристально взглянем с позиций различных нравственных норм на поведение Христа, как оно описано в евангелиях…

Как же Иисус, признававший ветхозаветный «закон» и сурово обличавший своих противников за любые его нарушения, сам соблюдал традиционные заповеди Моисея?

Прежде всего, - и это признают даже собственно христиане, - он демонстративно оспаривал иудейское правило об отдыхе по субботам: «соблюдай субботний день!» Слова Христа о том, что «не человек для субботы, а суббота для человека», конечно, звучат вполне разумно для светских людей, но совместить их с верностью чётко выраженным заповедям иудаизма вряд ли возможно.

Между тем евангелия пестрят упоминаниями про то, что Иисус с апостолами по субботам не только устраивали шоу «чудесных исцелений», но и занимались также другими, куда менее оправданными делами, скажем: «В то время проходил Иисус в субботу засеянными полями; ученики же его взалкали и начали срывать колосья и есть. Фарисеи, увидев это, сказали Ему: вот, ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу…» (Матфей 12:1-2)

Надо думать, что возмущение фарисеев было вызвано в данном случае не только нарушением субботней заповеди, но и явным покушением на чужое имущество: ведь ученики Христа обрывали по дороге колосья явно не со своих полей!

И это – далеко не единственный пример из Нового завета, где Иисус открыто пренебрегает заповедями «не укради!» и «не пожелай ничего, что у ближнего твоего!»

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 5

5

Наиболее возмутителен случай с кражей им (или по крайней мере по его повелению) осла
накануне въезда в Иерусалим на иудейскую Пасху, которая станет для Христа роковой.

Сей эпизод описан в евангелиях Луки (19:29-38), Матфея (21:1-7) и Марка (11:1-7).

Прежде, чем войти в этот «священный город», Иисус вспомнил о ветхозаветном пророчестве, согласно которому еврейский Мессия-Машиах ( на роль которого Иисус претендовал) должен появиться верхом на осле!

Кстати, в евангелии от Матфея данное пророчество, по его невежеству, глупо переврано: у него вместо «осла, сына ослицы» появляются ослица с молодым ослом, то есть размер кражи увеличивается вдвое; ещё более сей «святой» евангелист раздувает степень торжественности той встречи, которую якобы устроило въезжающему Христу иерусалимское население.

Демьян Бедный в своей пародии на Новый завет так иронизирует над баснословием незадачливого Матфея:

Он пишет в качестве полного невежды:
«Привели ослицу и молодого осла
И положили на них одежды,
И он воссел поверх них». –

Выходит, на Христа нашёл стих, –
Не входил в Иерусалим, а дурачился:
На двух ослах раскарячился!
(На двух ослах – во времена оны;
А потом их оказалось миллионы). –

Вот как святой Матфей проврался:
Чересчур доказать старался, –
В том его основной порок, –
Что всё было, как предсказал пророк!..

Далее тоже
Пишут евангелисты несхоже.
Больше всех привирает Матфей:
Насчёт «осанны» и пальмовых ветвей;
У него не вход в Иерусалим, а «вторжение»:
«Весь город пришёл в движение,
И говорили: кто сей?..» –

Марк уже не говорит о столице всей
(Ах, обманули минутные надежды!);
У него лишь «многие постилали одежды». –
«Многие» – всё-таки лестно,
Хотя, как много, неизвестно!

Лука ж говорит без обиняков:
«Всё множество… учеников
Начало велегласно славить бога…» –
«Множество учеников» – не так уж и много.


Так или иначе, но евангелист Лука описывает эту сцену наиболее здраво, - у него Иисус «послал двух учеников Своих, сказав:

«Пойдите в противолежащее селение; войдя в него, найдете молодого осла привязанного, на которого никто из людей никогда не садился; отвязав его, приведите; и если кто спросит вас:
«зачем отвязываете?»,
скажите ему так: «он надобен Господу!»


- Посланные пошли и нашли, как Он сказал им. Когда же они отвязывали молодого осла, хозяева его сказали им: «Зачем отвязываете ослёнка?»
Они отвечали: «Он надобен Господу!»

И привели его к Иисусу, и, накинув одежды свои на ослёнка, посадили на него Иисуса. И, когда Он ехал, постилали одежды свои на дороге. А когда Он приблизился к спуску горы Елеонской, всё множество учеников начало в радости велегласно славить Бога за все чудеса, которые видели они, говоря: «Благословен Царь, грядущий во имя Господне! Мир на небесах и слава в вышних!»…»

Таким образом, Лука куда скромнее прочих евангелистов описывает этот якобы «триумфальный въезд»  ПРЕДВОДИТЕЛЯ ОСЛОКРАДОВ  в Иерусалим: тут Иисуса, едущего на ворованном осле, приветствуют вовсе не толпы жителей еврейской столицы, а лишь сами же его ученики, славя еврейского бога (не сказано, что именно Иисуса!) за пресловутые «чудеса», свидетелями коих выступали опять же только они сами; именно ученики жертвуют ради него своими одеждами, постилая их на спину ослу и под его копыта.
Интересно также, явится ли сейчас достаточным оправданием для какого-нибудь  христианского иерарха, если кто-то нагло угонит его припаркованного у церкви 600-го "мерина" (ибо ослы в качестве транспорта нынче из употребления вышли),
крикнув при этом, согласно христову наставлению: "Он надобен Господу!"

Таким образом, Иисус как будто нарочно издевается в данном случае над заповедью Моисея: "Не желай… ничего, что у ближнего твоего", в которой ослы конкретно упомянуты в перечне предметов частной собственности, охраняемой древнееврейским законом.
Ещё в этой неподражаемой заповеди, как известно, иудеям запрещается желать чужих жён, перечисленных там в одном логическом ряду с рабами, скотом и прочим движимым и недвижимым имуществом.


Как же у Христа обстояло дело с соблюдением этого пункта моисеева декалога, а также с предписанием: «Не прелюбодействуй»?
По ортодоксальному мнению христианской церкви, сам Иисус никогда не был женат и семьи не имел, что в глазах иудеев той эпохи для мужчины его возраста было обстоятельством откровенно скандальным!

При этом Новый завет говорит о неких сопровождавших Иисуса с его апостолами женщинах, в числе которых помимо Магдалины называются также: «Иоанна, жена Хузы, домоуправителя Иродова, и Сусанна и многие другие, которые служили Ему имением своим». (Лука 8:1-3)

Поскольку Иоанна названа именно женой, не вдовой Хузы, значит он сам был в это время жив; однако в то же время этот царский сановник не упомянут в числе следующих за Христом.  Выходит, в компании Иисуса находилась как минимум одна женщина, не только бросившая своего мужа, но и прихватившая вдобавок изрядную часть семейных ценностей, которые позволяли ей «служить имением» своему кумиру Христу.

Всё это являлось в соответствии с нравами тогдашней Иудеи поступком более чем вопиющим; но раз Иисус не прогнал от себя Иоанну, значит он не возражал против подобного её поведения.

Тем более изумляют своим лицемерием его суждения по поводу супружества, которые оказываются даже более жёсткими, чем традиционные законы на сей счёт иудейской религии, допускавшей разводы.

Так, в евангелии от Луки (16:18) Иисус категорически заявляет:


«Всякий разводящийся с женою своею и женящийся на другой прелюбодействует; и всякий женящийся на разведённой с мужем прелюбодействует!»

Правда, в другом евангелии Христом допускается некоторое исключение – тут измена со стороны жены называется оправдательным мотивом для развода: «…кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подаёт ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведённой, тот прелюбодействует!» (Матфей 5:32)

И далее в том же евангелии Иисус снова высказывается на данную тему: «И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: «По всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?»
Он сказал им в ответ: «Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их?.. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает!»
Они говорят Ему: «Как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?»
Он говорит им: «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с жёнами вашими, а сначала не было так; но Я говорю вам: кто разведётся с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведённой прелюбодействует!»
Говорят Ему ученики Его: «Если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться!»…» (Матфей 19:3-10)

Последняя фраза в этой цитате прямо показывает, что даже апостолов Христа шокировал его ригоризм в семейных вопросах. Однако в аналогичном эпизоде у Марка (10:2-12) именно их Иисус наставляет, говоря: «Кто разведётся с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от неё; и если жена разведётся с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует!»
Упоминание Иисусом здесь о разводе по инициативе жены, чего древний иудаизм вообще не допускал, как будто специально относится к случаю с Иоанной, супругой Хузы!

Евангелия скромно умалчивают, в каких именно отношениях состояли с Христом и его апостолами эти постоянно сопровождавшие их во время странствий по Палестине «жёны»: Мария Магдалина, Иоанна, Сусанна и прочие.
Ужели, как верят благочестивые христиане, в чисто «пионерских»?

Впрочем, отношение самого Иисуса к его спутницам и впрямь могло быть таковым: ибо есть основания считать, что этот «богочеловек» женщинами, мягко говоря, не сильно интересовался.

На его сексуальную ориентацию проливает свет апокрифический вариант евангелия от Марка, который хорошо дополняет и разъясняет странный отрывок из канонического евангелия Марка (14:50-52) про некого - голого юношу, -  который после ареста Христа ночью в Гефсиманском саду единственный из его сподвижников бросился было за ним бежать, закутанный в одно лишь покрывало.

Если из евангелия непонятно, откуда взялся столь странный голый персонаж, то апокриф нам всё объясняет: этого неназванного по имени юношу, брата столь же безымянной женщины из Вифании, прежде якобы воскресил Иисус.

Юноша сей «возлюбил» Христа и тот позволил ему быть с ним:

«И выйдя из гробницы, они вошли в дом, ибо тот был богат. Спустя шесть дней повелел Иисус, и юноша пришёл к нему обнажённый, закутанный в покрывало, и остался с Ним всю ночь, ибо учил его Иисус тайне Царства Божьего…»

Подумайте, что это могла быть за «тайна царства божьего», которой Иисус обучал по ночам голых пареньков?

В таком случае становится понятно, почему галилейский «богочеловек» предпочитал объяснять широкой аудитории суть своего вожделенного ЦАРСТВА БОЖЬЕГО в столь окольных и туманных притчах: попробуй он сказать прямо, что на самом деле кроется за этим выражением, иудеи его сразу же побили бы камнями!

Предположение о нетрадиционной ориентации Христа способно убедительно объяснить, почему он находился в таких плохих отношениях со своей ближайшей роднёй, как об этом неоднократно свидетельствуют канонические евангелия.

По крайней мере, ветхозаветной заповеди «Почитай отца и мать!» Иисус явно не придерживался: судя по всему, отца своего он вообще не знал, объявив себя в итоге сыном бога, а с матерью был если не в разрыве, то в перманентной ссоре!

Вот одна из показательных в данном плане цитат:
«И пришли Матерь Его и братья Его, и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ.
И сказали Ему: «Вот, Матерь Твоя и братья Твои и сёстры Твои, вне дома, спрашивают Тебя».
И ответил им: «Кто матерь Моя и братья Мои?» И, обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: «Вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат и сёстры и матерь!» (Марк 3:31-35)

Фактически здесь признаётся, что Иисус отрёкся от своей матери и братьев, поскольку те не желали-де «исполнять волю божью»! Евангелие от Иоанна (2:4) также подтверждает, что Иисус не признавал свою мать, оскорбительно и надменно обращаясь к ней во время пира в Кане Галилейской со словами: «Что тебе, женщина?!»

А вот показательный эпизод о взаимоотношениях Христа с его собственными братьями, когда он прятался в своей родной Галилее:
«Приближался праздник Иудейский – поставление кущей. Тогда братья Его сказали Ему: «Выйди отсюда и пойди в Иудею… Если Ты творишь такие дела, то яви Себя миру!»  Ибо и братья Его не веровали в Него.
На это Иисус сказал им: «Моё время ещё не настало, а для вас всегда время…
Вы пойдите на праздник сей; а Я ещё не пойду на сей праздник
,
потому что Моё время ещё не исполнилось!»
Сие сказав им, остался в Галилее.
Но когда пришли братья Его, тогда и Он пришёл на праздник не явно, а как бы тайно… Но в половине уже праздника вошёл Иисус в храм и учил». (Иоанн 7: 2-14)

В данном эпизоде с одной стороны признаётся, что братья Христа вовсе не были его последователями, а с другой этот «обаятельный моралист» выступает самым обыкновенным лгуном.

 Ведь Иисус, как ни крути, цинично врёт тут насчёт своих намерений не посещать на праздник Иерусалим; притом обманывает он не каких-то врагов, а именно что своих БРАТЬЕВ, то есть по идее, самых «ближних» людей.

И раз евангелие в данном случае не приводит никакого оправдания столь явному нарушению своим главным героем библейской заповеди «Не лжесвидетельствуй», нужно признать, что Иисус не был даже просто честным и правдивым человеком.

На фоне подобных отношений Христа с его родным семейством уже ничуть не удивляют следующие его изречения, более уместные в устах не «богочеловека», а вполне закоренелого САТАНИСТА:

«Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его!»
(Матфей 10:34-36);

или в другом варианте:

« Думаете ли вы, что Я пришёл дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться: трое против двух, и двое против трёх; отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей!»
(Лука 12:49-53)

Но самой коронной в данном аспекте может быть признана следующая тирада Иисуса, обращённая им к «множеству народа» и приведённая у евангелиста Луки (14:25-26) чуть далее:

«Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником!»

Все эти человеконенавистнические перлы Христа вам стоит вспоминать каждый раз, когда вы слышите лживые  разглагольствования современных церковников о том, как их христианская религия «помогает в укреплении семейных устоев», «воспитании уважения детей к родителям, старшим» и т. п.


Подобные сентенции Иисуса также наглядно демонстрируют всю несуразность и лживость его собственного «нравственного учения» выраженного в евангелиях.

Много ли стоит его завет «блаженны миротворцы!», если после этого сам он признаёт, что принёс земле не мир, но меч и разделение!?

Какой смысл проповедовать своим последователям любовь к «ближнему своему», чтобы параллельно с этим возбуждать в них ненависть к самым ближайшим родственникам!?

Между тем Иисус в евангелиях как будто нарочно задаётся целью попрать все традиционные нормы поведения в отношении родных и близких.

Вот ещё одна цитата из речений «обаятельного моралиста», обращённых к его ученикам:

«А другому сказал: «Следуй за Мною!»
Тот сказал: «Господи! Дозволь мне прежде пойти и похоронить отца моего!»
Но Иисус сказал ему: «Предоставь мёртвым погребать своих мертвецов, а ты иди благовествуй Царствие Божие!»
Ещё другой сказал: «Я пойду за Тобой, Господи! Но прежде позволь мне проститься с домашними моими
Но Иисус сказал ему: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царствия Божия!» (Лука 9: 59-62)

Вот, оказывается, каков был главный критерий, по которому Иисус отбирал себе апостолов: не честность, доброта, кротость и другие моральные качества, а беспрекословная преданность лично ему: БЛАГОНАДЁЖНОСТЬ!

Помнится, что Гитлер и Гиммлер в Третьем рейхе, формулировали это требование к своим фанатичным адептам куда короче и честнее: «Эсэсовец! Твоя честь – в верности!»
Просто, лаконично, и никакой аллегорической чепухи про плуги и похороны мёртвыми своих мертвецов.

Ту же самую цену имеют и все прочие заповеди собственно Христа, которыми он якобы обогатил ветхозаветную мораль.
Вот классический пример его нравственных императивов из евангелия:

«А если кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море. И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки её: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками войти в геенну, в огонь неугасимый…И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки её: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый…И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его…» (Марк 9:42-47)

Даже трудно сказать, чем больше всего поражает сия маниакальная проповедь членовредительства: своей иррациональностью, жестокостью, бессмысленным экстремизмом?

В любом случае надо признать, что если за этими зверскими перлами Иисуса и стоял изначально какой-то моральный смысл, то он оказался полностью заслонён чудовищно бездарной, варварской формой своего выражения!

Уже только таких вот диких проповедей довольно, чтобы полностью отказать Христос в лаврах «обаятельного моралиста»!


Но вздорный ригоризм и грубый стиль речей Христа – ещё не самый большой недостаток его проповеди в сравнении с другим её грехом: махровым ЛИЦЕМЕРИЕМ!

Вот скажем, в пресловутой Нагорной проповеди Иисус призывает слушателей: «не судите, да не судимы будете!» (Матфей 7:1); строго запрещает им гневаться и сквернословить: «…всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду», и даже заявляет, что любой, обозвавший «брата своего» даже просто дураком, «подлежит синедриону: а кто скажет «безумный», подлежит геенне огненной!» (Матфей 5:22)

С одной стороны, столь большая озабоченность такой ерундой, как словесные оскорбления, вряд ли делала честь Христу в качестве «обаятельного моралиста», особо на фоне его полнейшего равнодушия к другим, действительно вопиющим проблемам современности.

С другой стороны, при том, что Иисус считал столь предосудительным сквернословие и гневливость, сам он постоянно гневался, осуждал и оскорблял других: не только дальних, но и самых ближних!

Вот что написано, скажем, в евангелии Марка (10:13-14):
«Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к Ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им…»
Чего ж этот богочеловечек, весь из себя такой добренький, на собственных учеников негодует, – они ведь исходили из лучших побуждений, стремясь оградить своего наставника от лишних беспокойств?

Или вспомним уже приводимый выше пример, когда Иисус совершенно напрасно разгневался на своего апостола Петра и обозвал его «сатаной» – пожалуй, самым жутким для истинно верующего оскорблением! (Матфей 16:23)…

Если Иисус был так груб по отношению даже к ближайшим своим сподвижникам, что уж говорить про его оппонентов – фарисеев, книжников и прочих!
Во время публичных споров с ними сей назаретский учитель «хороших манер» так и сыплет в гневе различными бранными словечками, обзывая фарисеев то «безумными», то «слепыми», то «лицемерами», то «гробами повапленными», откровенно грозя им: «Змии, порождения ехиднины! Как убежите вы от осуждения в геенну?» (Матфей 23:5-33).

При этом однако Иисус напрочь забывает , что по собственным же понятиям, осуждению и «геенне огненной» подлежит именно он, как сказавший слово: «безумный»!

Или вот другой вопиющий пример лицемерия со стороны Христа, когда он провозглашает в своей Нагорной проповеди: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими!» (Матфей 5: 9),
а позже говорил о себе, что принёс на землю не мир, но меч!

Выходит, сам же Иисус никак не мог, раз не был миротворцем, именоваться «Сыном Божьим»!

То же самое касается и знаменитых поучений Христа быть милосердным, прощать врагов своих, а ближних своих прощать так вообще до семидежды семи раз и т. д. Скажем, в евангелии от Луки (6: 27-37) он с большим энтузиазмом призывает:

«…Любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас…
Не судите, и не судимы будете; не осуждайте, и не будете осуждены, прощайте; и прощены будете!»

Только вот где же в Новом завете сам Иисус демонстрирует пример подобного всепрощения хотя бы даже один раз?

Разве он говорит где-либо кому из своих врагов: «Прощаю тебя»?

А ведь казалось бы, обстоятельства земной жизни Христа, особо её печальный финал, давали ему прекрасный повод явить перед всеми такое проповедуемое им на словах великодушие!

Однако пожелания Иисуса в отношении его врагов были от всепрощения очень далеки: «А если кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море!» - злобно возвещал он безо всякого милосердия (Марк 9:42).

И даже вися уже на кресте, Иисус не говорит, что прощает казнящих его САМ – он лишь переадресует эту просьбу своему «Отцу Небесному», восклицая: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают!» (Лука 23:34)…

Как знать: если бы Иисус реально следовал лицемерно провозглашаемым им принципам, поменьше негодуя на ближних и почаще прощая своих врагов, а тем более сам просил бы у них прощения за несправедливые обиды, его могла бы и миновать столь горькая участь! Ведь учил же он благоразумно в Нагорной проповеди: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты ещё на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу…» (Матфей 5: 25)
Тут он, можно сказать, просто как в воду глядел, по крайней мере в отношении своей собственной судьбы: да только вот почему-то без толку!

Получается, у нас есть все основания причислить Христа к той категории «обаятельных моралистов», которые сами не могут или не хотят выполнять проповедуемые ими жизненные принципы: иными словами, он был лживым, двуличным лицемером.

Так, в евангелии от Луки приведены следующие слова Иисуса, когда он, мыкаясь по негостеприимным землям Самарии, горько сетовал о своей доле: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнёзда, а Сын Человеческий не имеет, где преклонить голову!»…» (Лука 9:53-58)

А кто же виноват был в такой ситуации, кроме самого Христа, который по своей воле бросил родной дом в Назарете и не обзавёлся собственным очагом, предпочитая вместо этого бродяжничать по чужим краям!?

Разве не такой именно образ жизни Иисус сам же горячо проповедовал всем своим последователям, когда призывал их: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе… Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы!» (Матфей 6:19-37)

Что ж Иисус здесь впадает в уныние (по меркам христиан – большой грех!), а не пробует доказать на собственном примере осуществимость и правильность своих пофигистских заветов?

Выходит, на словах призывать других людей «не заботиться о завтрашнем дне» куда легче, чем самому жить по таким правилам?

Лицемерному нытью Христа невозможно здесь найти никаких оправданий.

Если у него, такого мнимо великого деятеля мировой истории, под конец его «мессианства» оказалось действительно «негде преклонить голову», так это – закономерный результат того собственного презрения к труду и вообще ко всякой созидательной работе в посюсторонней, земной жизни, которое Иисус с жаром проповедовал.


И если бы все люди всерьёз стали следовать прославляемому Иисусом примеру полевых лилий, которые, де, "не трудятся, не прядут», то человеческая жизнь, - по крайней мере, во всех христианских странах, - давно бы уже пришла к концу!


А если этого не случилось, то только потому, что большинство христиан жили в реальности совсем по другим, именно что НЕхристианским принципам!


В убого-глупейшей философии Христа, в «божественных глаголах» вы не найдёте ни призыва к разумной деятельности, ни прославления честных тружеников, ни требования заслуженного вознаграждения им за их работу здесь и сейчас!

Напротив, как уже говорилось, Иисус призывал своих адептов лишь  дармоедствовать и паразитировать за счёт труда других (и даже прямо воровать!),- а за это обещал им блаженство в раю, награды в некоем «пакибытии» и утешения в «Царстве небесном», похожем на смесь кислой квашни с горчицей.

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 6

6

В дополнение к сказанному насчёт знаменитой морали Христа, столь многими восхваляемой как "высшее духовное достижение в истории человечества", нужно заметить следующее: то в ней, что гуманно и правильно, не оригинально, а что оригинально – нелепо и вздорно!

Отдельные здравые принципы, которые встречаются в проповедях Иисуса, не являлись его личным изобретением и не были новым, каким-то неслыханным откровением для его современников, - по крайней мере, достаточно просвещённых и образованных.

Эту сугубую вторичность, неоригинальность этики Христа отмечал ещё в своей книге «Правдивое слово» древнеримский язычник Цельс:
«Изречение Иисуса о богатых, гласящее: "Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому в царство небесное", прямо сказано у Платона; Иисус исказил слова Платона, сказавшего, что "невозможно быть особенно хорошим и одновременно исключительно богатым"…»

Цельс, однако, сильно польстил тут Христу, предполагая его знакомство с идеями Платона, о существовании которого галилейский пророк вряд ли даже слышал; скорее уж, Иисус заимствовал свои откровения на сей счёт из Ветхого завета, в частности из псалмов – его самой популярной среди простых верующих части.
Читая псалмы, которые намного древнее эпохи Христа, легко обнаружить там много почти дословных совпадений с его изречениями на самые различные темы.
Немало сходства нравственные сентенции Иисуса имеют также с поучениями ряда древнееврейских раввинов современного и предшествующего ему исторического периода. Например, знаменитый принцип морали «Относись к ближнему, как хочешь, чтоб он относился к тебе» изрекали в ту эпоху такие известные законоучители иудаизма, как Гилель или Гамалиэль, - и это не говоря уже о многих языческих философах древней Греции и Рима!

Так что заповедь «Возлюби ближнего своего, как самого себя!» вовсе не являлась «ноу-хау» Христа; тем более что этот замечательный императив он проповедовал лишь на словах.

Где, собственно, в текстах евангелий можно найти свидетельство того, что сам Иисус проявляет любовь хоть к кому-либо, если даже по Иоанну Предтече, своему наиболее близкому, казалось бы, соратнику, он не проронил ни слезинки!

Об отношении Иисуса к Иоанну Крестителю надо сказать особо.
Иоанн был не только «предтечей» Христа, его «крёстным отцом», «вторым Ильёй» и т. д., но и духовным наставником, - по солидарному признанию евангелистов, именно в основанную Иоанном секту изначально пришёл Иисус, был им туда принят и крещён; именно среди сторонников Крестителя он нашёл первых своих апостолов.
Если верить Новому завету, Иоанн Предтеча являлся Иисусу к тому же не только земляком и близким родственником по матери, но фактически ровесником: иными словами, их должно было многое сближать не только как религиозных единомышленников.

И казалось бы, трагическая участь Иоанна Крестителя, сперва брошенного в темницу, а после казнённого царём Иродом-младшим по вздорнейшей причине, должна была глубоко тронуть Христа.
Даже в случае, если Иисус на момент гибели Иоанна успел рассориться со своим «предтечей» и уже не питал к нему никаких тёплых чувств, он всё равно обязан был, по идее, громко осудить эту беззаконную казнь своего бывшего друга просто как вопиющий акт жестокости и произвола властей.
Какой же была, согласно евангелистам, реакция Христа на известие о страшной гибели Иоанна? Это с трудом укладывается в голове, но… никакой!

По евангелиям, для Иисуса судьба Крестителя стала лишь поводом озаботился своей собственной безопасностью, ибо после казни Иоанна « ученики же его, придя, взяли тело его и погребли его; и пошли возвестили Иисусу. И, услышав, Иисус удалился оттуда на лодке в пустынное место один; а народ, услышав о том, пошёл за ним из городов пешком…» ( Матфей 14: 12-13) Далее речь в евангелии идёт уже об очередном «чуде» (кормлении народа пятью хлебами), а Иисус по поводу казни Крестителя не говорит всем этим собравшимся людям опять же НИЧЕГО.

Вообще надо отметить, что сравнение Иисуса с Иоанном Крестителем явно не в пользу Христа.
Хотя Иоанн был, судя по описанию в евангелиях, довольно угрюмым и вздорным фанатиком, он, по крайней мере, твёрдо следовал своим аскетическим принципам: жил в пустыне (а не в домах у богачей и мытарей); питался саранчой и диким мёдом (а не столовался у поносимых им фарисеев), одевался в грубую верблюжину (а не в дорогие хитоны), и т. д.

Иисус же, как гласит евангелие, смог выдержать в пустыне максимум 40 дней, а потом вернулся обратно в Галилею к столь ненавидимым им фарисеям, чтобы продолжать жрать и пить за их же счёт! (Лука 4:1-14)

Единственный эпизод во всём Новом завете, где Иисус проявляет хотя бы какие-то человеческие чувства – это описание воскрешения его приятеля Лазаря в евангелии Иоанна.
Там сказано, что Иисус якобы плакал при известии о смерти Лазаря; однако сия история явно выдумана хотя бы потому, что никто из прочих евангелистов не только не пишет об этом знаменитом «воскрешении», но и вообще не упоминает ничего о самом Лазаре.

Между тем, по логике евангелия Иоанна, это должен был быть наиболее близкий друг Иисуса, раз уж тот расщедрился для его возвращения к жизни совершить столь редкое, да и судя по тексту, физически крайне трудное для самого Христа чудо – воскресить из мёртвых.

Но даже повествование Иоанна совершенно не объясняет нам, кто же такой был этот Лазарь, чем он так отличился и почему заслужил столь жаркую любовь к себе со стороны «богочеловека»?

Непонятно также: куда делся потом якобы оживший Лазарь, который после своего возвращения из преисподней должен был стать, казалось бы, самым пламенным приверженцем Иисуса, главным свидетелем его божественной сущности; почему он не был среди апостолов на Масличной горе, никак не проявил себя во время суда и казни Христа, - ведь в дальнейшем этого персонажа не упоминает даже сам евангелист Иоанн?!..

Итак, из библейских текстов вытекает, что Иисус в своей жизни не проявлял любви ни к кому из людей: ни к женщинам, ни к друзьям или соратникам, ни даже к собственным родителям, братьям и сёстрам.

Тем более смешно говорить о его особой любви к еврейскому народу или человечеству вообще.

Этот «учитель благий и кроткий», проповедовавший на всех углах древней Палестины любовь к ближним, сам не любил никого, кроме себя!


И в Новом завете можно найти массу проявлений эгоцентризма и гордыни со стороны Христа, которые решительно противоречат расхожему мифу о нём как якобы подлинном воплощении скромности, простоты, смирения и т. п. качеств.

Примитивная жажда почестей, восхвалений и поклонения себе, любимому, достигает у Христа уровня настоящей мании, притом на сей счёт евангелисты, сами того не сознавая, приводят воистину анекдотичные примеры.

Вот как повествует Лука об очередном «чудесном исцелении» Иисусом в одном селении 10 прокажённых: «…Он сказал им: пойдите, покажитесь священникам. И когда они шли, очистились. Один же из них, видя, что исцелён, возвратился, громким голосом прославляя Бога, и пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был самарянин. Тогда Иисус сказал: «Не десять ли очистились? Где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника?»…» (Лука 17:12-18).

Вы помните цитированное выше место из евангелия Марка (14:3-9), где описано возлияние некой поклонницей Иисуса ему на голову драгоценного «мира» стоимостью в 300 динариев, которое тот полностью одобрил?

Так вот, у евангелиста Луки в его версии данного эпизода гордыня Христа предстаёт ещё более непомерной:

«Некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, вошед в дом фарисея, возлёг.
И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алевастровый сосуд с миром; и, ставши позади у ног Его, и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.
Видя это, фарисей, пригласивший его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.
Обратившись к нему, Иисус сказал: «Симон! Я имею нечто сказать тебе… Видишь ли ты эту женщину? Я пришёл в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отёрла. Ты целования мне не дал; а она, с тех пор, как Я пришёл, не перестаёт целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал; а она миром помазала мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи её многие за то, что она возлюбила много…» Он же сказал женщине: вера твоя спасла тебя, иди с миром!» (Лука 7: 36-50)

В данном случае перед нами очередной пример не только готовности Иисуса даровать прощение и «спасение» всякому, кто в достаточной мере унизится лично перед ним, оказав пышные почести: тут пресловутые «скромность и кротость» Христа бьют прямо-таки через край!

Вместо того, чтоб поблагодарить за гостеприимство пригласившего его на обед фарисея Симона, у которого он на халяву обжирается, Иисус обличает его за то, что тот, видите ли, не моет и не лобзает ему, своему нахлебнику, ног, не умащает их благовониями и не вытирает своими волосами как некая полубезумная шлюха, которой-де «много простится», поскольку она-де «много любила»!!!

Чего здесь со стороны Христа больше, - хамства, цинизма, нахальства, глупости, наглости, пошлости?

Таким образом, Иисус был не просто идейным тунеядцем и паразитом – в античном и нашем понимании этого слова: он был паразитом в высшей мере лицемерным, неблагодарным и отмороженным, норовившим побольней укусить ту руку, которая его кормила.

Ходя к столь презираемым им фарисеям на обеды и пиры, сей назаретский пророк демонстративно нарушал при этом даже самые элементарные приличия.

В то время как у иудеев существовал вполне благоразумный обычай перед едой мыть руки, а также посуду, Иисус не только пренебрегал этими правилами гигиены, но и совершенно вздорно осуждал тех, кто им следовал!

В этом плане показателен эпизод, описанный Матфеем (15:1-20), Марком (7:1-23) и Лукой (11:37-54); у последнего он особо колоритен:
«…один фарисей просил его к себе обедать. Он пришёл и возлёг.
Фарисей же удивился, увидев, что Он не умыл рук перед обедом.
Но Господь сказал Ему: «Ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства. Неразумные! Не Тот же ли, Кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее? Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда всё будет у вас чисто…»

В своём кругу Иисус с апостолами, допустим, могли жрать грязными руками, но тут они гостили в чужом доме и должны были соблюдать хотя бы минимальную вежливость.

Но не таков был Иисус, – жестоко оскорблённый в лучших чувствах, он излил на бедных фарисеев целый поток ругани, оседлав любимую им тему обличений ЧУЖИХ грехов:
«…горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы – как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того!»
На это некто из законников сказал Ему: «Учитель! Говоря это, ты и нас обижаешь!» Но Он сказал: «И вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них…»
ну и дальше в том же репертуаре.

Таким образом, Иисус в ответ на невинное замечание радушного фарисея, у которого он обедал, принялся без устали оскорблять и самого хозяина дома, и его ближних только из-за того, что его попросили руки помыть!

 Согласно евангелиям, "мудрейший пророк" Иисус в этом эпизоде не ограничился гневной отповедью сторонникам чистоты, а потрудился дать своей привычке не мыть рук теоретическое обоснование:

«И призвав народ, сказал им: «Слушайте и разумейте: не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека… Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека!»…»
(Матфей 15:10-20)
или: «Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? ПОТОМУ ЧТО не в сердце его входит, а В ЧРЕВО, чем очищается ВСЯКАЯ пища…»
(Марк 7:18-19)

Таким образом, здесь Иисус развивает перед слушателями уже не столько «философию нищеты», сколько настоящую «философию грязи»: мол, жрать немытыми руками ничуть не стыдно, а вполне прилично, ибо любая проглоченная дрянь, проходя через внутренности, при этом чудесным образом ОЧИЩАЕТСЯ!

И это говорил, типа, великий врач и целитель древности, которым некоторые на полном серьёзе до сих пор продолжают считать Иисуса!

Знакомясь со столь дико-невежественными тирадами Христа, прямо не знаешь, смеяться или плакать.

Интересно, как верующие врачи-христиане и специалисты по гигиене комментируют сегодня подобную чушь этого галилейского умника, которого они привыкли считать во всём «величайшим авторитетом»?

Однако мало того, что евангельский Иисус принципиально не умывал руки (в самом деле, он же не какой-то там язычник Понтий Пилат!) – как явствует из апокрифов, он со своими апостолами не желал мыть и ноги!

Вот какой отрывок насчёт Христа содержит в своём тексте Оксиринхский папирус № 840:

«И Он взял их с собой в место, предназначенное для чистых, и вошёл во двор Храма. И главный жрец из фарисеев по имени Левий встретился им и сказал Спасителю: «Кто позволил тебе войти в это чистое место и смотреть на эти святыни без омовения, и даже твои ученики не вымыли ног своих? Нечистыми вы вошли во двор Храма, чистое место, хотя никто, кто не омылся сперва и не надел чистые одежды, не смеет вступить сюда и созерцать святыни!»…

В ответ на это замечание следует типичная демагогия в стиле Иисуса о том, кто подлинно чист, а кто нечист:
«Я и Мои ученики, о ком ты сказал, что они нечисты, мы омылись в живой воде, которая нисходит»… - в общем, бла-бла-бла!


Таким образом, представление об Иисусе как о закоренелом грязнуле – явно не риторический приём евангелистов, а стойкая традиция, выходящая за рамки Библии.

И данная черта Христа была не просто омерзительной, но и воистину страшной по своим историческим следствиям.

Ведь подобные перлы из Нового завета после победы грязного христианства над просвещенным язычеством немало послужили идейному оправданию той антисанитарии, которая воцарилась в христианских странах и господствовала там все средние века!

Подумайте: зачем было христианам мыться самим, мыть посуду и пищу, стирать свою одежду и прочее,
раз сам их бог Иисус однозначно высказывался против всего этого, не делая различий между геенной и гигиеной!?

Зачем умывать руки, если так поступали враги Христа –  фарисеи и язычник Понтий Пилат!?

Поэтому бытовавшие ранее в античную эпоху гигиенические нормы были преданы забвению, а забота о физической чистоте стала считаться делом нехристианским.

Результат такого подхода оказался чудовищен: заразные болезни, массовые эпидемии при удручающе низком уровне медицины, отсутствии водоснабжения и канализации вплоть до позапрошлого столетия уносили миллионы жизней!

Христианство научило своих последователей молиться перед едой, как это до сих пор пунктуально делают, например, ортодоксальные протестанты, – но было бы куда лучше, если б оно вместо этого в своё время научило их перед едой хотя бы мыть руки!

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 7

7
Здесь мы подошли вплотную к вопросу: из-за чего собственно, враждовал Иисус со своими противниками и в чём суть конфликта, приведшего его к Голгофе?

Большинство людей, как верующих, так и неверующих, до сих пор воспринимают историю с казнью Христа крайне примитивно, согласно церковным шаблонам: мол, Иисус был очень хороший и добрый, а его враги были все из себя плохие и злые; поэтому, мол, они его и распяли.
Но разумному человеку не пристало, конечно, оценивать пресловутые «страсти Христовы» со столь наивных  позиций.

То, что христиане судят об этой истории по принципу «чёрное-белое», вполне закономерно: поскольку им внушили в своё время, что Иисус – бог, то для них все, кто ему противостоит в евангелиях, – воплощение абсолютного зла. Евангелисты, и вместе с ними и все последователи Христа мажут его оппонентов самыми чёрными красками, смешивая их всех в одну кучу: саддукеи, книжники, фарисеи… Христианствующие социалисты-революционеры, в свою очередь, считают их представителями эксплуататорских классов, богачей и знати, с гнётом которых боролся, дескать, «освободитель» Иисус.

Так или иначе, обо всех этих библейских персонажах принято говорить теперь с крайней неприязнью, совсем не задумываясь над тем: а кто собственно были эти люди?

Разобравшись же в данном вопросе объективно, мы обнаружим, что на самом деле это были весьма различные группировки, между которыми существовали немалые противоречия, и их никак нельзя мерить одной меркой.

КНИЖНИКИ (по-древнееврейски «соферим»), которых в евангелиях почём зря костерит Иисус, вовсе не являлись знатью или официальной властью в Иудее: они вообще были не социально-политической, а сугубо профессиональной категорией.
Занимаясь в синагогах изучением и толкованием книг Ветхого завета (Торы), книжники играли роль древнееврейских богословов и филологов. Кстати, именно их трудами спустя несколько веков после евангельских событий был составлен иудейский Талмуд.
Конфликт же Иисуса с книжниками был обусловлен именно их профессиональной деятельностью: зная, в отличие от Христа, тексты Торы не понаслышке, книжники давали резкую отповедь его еретическим и невежественным толкованиям Ветхого завета.

ФАРИСЕИ («перушим»), выступающие в Новом завете главными идейными противниками Христа и основной мишенью его нападок, представляли собой нечто среднее между социально-политической партией и религиозной сектой внутри тогдашнего иудаизма. Как ревнители строгого благочестия, фарисеи выступали за выполнение всех формальных предписаний еврейской религии. Они имели самую широкую поддержку в еврейской провинции, включая Галилею, и стояли в оппозиции к официальной верхушке иерусалимского жречества (саддукеям), обвиняя её в пособничестве римским оккупантам.
Само фарисейское движение в основном было настроено сугубо националистически и враждебно к власти Рима, хотя в этом плане находились исключения: так, фарисей и будущий апостол Павел имел даже римское гражданство.

Выступая против проникновения в быт древних евреев чуждой иудаизму античной культуры, в религиозном плане фарисеи были, напротив, модернистами.

Так, они разделяли многие новомодные идеи, -- которые не встречаются в Торе -- и которые также исповедовали последователи Иоанна Крестителя и Христа: веру в загробное воскрешение после смерти, грядущее «светопреставление», скорое пришествие Мессии и т. п.

Оспаривая у саддукеев контроль над Иерусалимским храмом и высшим религиозным судом-синедрионом, фарисеи в основном принадлежали к средним, относительно зажиточным слоям древнееврейского населения, не особо богатым, но и не бедным. Достаток позволял им быть людьми довольно образованными, прежде всего в религиозном плане.
Короче, фарисеев отнюдь нельзя считать представителями высшего, правящего класса древнееврейского общества, против которых, дескать, восстал «демократ» Иисус.
Скорее наоборот – фарисеи являли тогда самую влиятельную оппозицию, сопротивлявшуюся произволу жреческой верхушки и светских властей Иудеи, притом зачастую с немалым героизмом. Это подтверждают сведения ряда историков древности, прежде всего Иосифа Флавия.
Например, в своё время 6 тысяч фарисеев отказались приносить присягу не только римскому императору Августу, но и его ставленнику, царю Ироду Великому, за что многие из них были казнены. Часто выступали фарисеи против римских властей и в дальнейшем, в том числе и во времена Христа.
Так что реальных, а не евангельских, фарисеев можно было упрекнуть скорей в религиозном фанатизме и ригоризме, но никак не в лицемерии, неискренности их веры или же сотрудничестве с угнетателями.
Впрочем, даже объективное изучение текстов Нового завета показывает, что древние фарисеи отнюдь не были такими порочными, лживыми мерзавцами, какими их традиционно рисует христианская пропаганда. Сами авторы евангелий признают тесные и долговременные контакты Христа по крайней мере с какой-то частью фарисеев, кое-кто из которых даже становился его сторонником.

Здесь выше уже цитировалось немало эпизодов из Библии, живописующих, сколь часто эти самые фарисеи радушно принимали и кормили у себя «банду грязного Иси», платившего им за гостеприимство лишь чёрной неблагодарностью.

 Проявляемая в таких случаях фарисеями высота их нравственных качеств воистину изумляет: как они могли стоически терпеть чудовищное хамство этого невежественного паразита, который сидел у них в доме за столом, обжирался и упивался за их счёт, в то же время громогласно оскорбляя, понося их же за «лицемерие», «жадность» и прочие мыслимые пороки?

То же обстоятельство, что Иисус умудрился в итоге насмерть рассориться со столь добрыми, щедрыми, отзывчивыми и терпеливыми людьми, как фарисеи, характеризует с отрицательной стороны не их, а как раз его самого.

Единственными из всех противников Христа в евангелиях, кто на самом деле относился к правящим кругам, были

САДДУКЕИ богатое сословие иудейских жрецов, которое группировалось вокруг Иерусалимского храма и возглавлялось первосвященниками.
Составляя потомственную аристократию и верхушку рабовладельческого класса древней Иудеи, они тесно сотрудничали с римлянами.
Хотя и подверженные внешнему влиянию светской античной культуры, в религиозном аспекте саддукеи были абсолютными консерваторами и по этой причине отрицали набиравшие тогда силу в иудаизме эсхатологические, мессианские и прочие ожидания, а также веру в загробное воскресение мёртвых.

Однако как раз саддукеям Иисус в своих обличениях уделял меньше всего места, да и не имел особой возможности с ними сталкиваться, поскольку бродяжничал в основном по Галилее и другим удалённым от Иерусалима местам.
Как гласят синоптические евангелия, Иисус выступил против саддукеев лишь под самый конец своей деятельности, когда пришёл в иудейскую столицу: и этот шаг почти сразу же привёл его к закономерной гибели.


При всех различиях эти социальные круги, подвергавшиеся критике со стороны Христа, объединяла их вовлечённость в культовые вопросы иудаизма.
Это обстоятельство, как правило, начисто игнорируют нынешние сторонники версии об Иисусе как о пламенном революционере или социальном реформаторе.

В действительности же все внимание Христа было сосредоточено прежде всего на сугубо иудейской религиозной сфере, за рамки которой он предпочитал не выходить. Именно целью утвердить свой религиозный авторитет, а не стремлением к некой революции в светской жизни, были обусловлены все его споры с группами, имевшими влияние среди верующих иудеев тогдашней Палестины: фарисеями, саддукеями, книжниками.

К чему же конкретно сводились претензии к ним со стороны Христа?

О каких таких высоких или глобальных вопросах спорит без конца Иисус с фарисеями и книжниками на страницах евангелий?

О тайнах бытия, движениях планет или глубинных свойствах человеческой психики?

Может, о каких-то очень сложных философских истинах или запутанных богословских догматах?


Вовсе нет: предметы споров Христа с его оппонентами почти всегда настолько глупы и мелочны, что больше похожи на препирательство рыночных торговок о том, у кого из них жирнее рожа, или же ссору между соседями на коммунальной кухне из-за того, кто плюнул в чужую кастрюлю.

Вот, скажем, как евангелие от Матфея (23: 5-33) излагает типичный перечень обвинений Иисуса в адрес его идейных врагов.
Фарисеи и книжники, по словам Христа: «расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих; также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, чтоб люди звали их: «учитель! учитель!»

Далее следуют чисто культовые заморочки, чем надлежит клясться – храмом или золотом храма, жертвенником или даром на жертвеннике, - а также классические упрёки в «поедании домов вдов», лицемерии и т. д.; после Иисус обвиняет фарисеев в том, что они дают десятину «с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру…», оцеживают комара, но поглощают верблюда, строят гробницы пророкам и украшают памятники праведников,  этим, по мнению Христа, они свидетельствуют против себя, ибо предки их «избили пророков»!..

В другом евангелии Иисус призывает своих последователей: «…остерегайтесь книжников, которые любят ходить в длинных одеждах и любят приветствия в народных собраниях, председания в синагогах и предвозлежания на пиршествах, которые поедают домы вдов и лицемерно долго молятся; они примут тем большее осуждение!» (Лука 20:46-47). Примерно то же самое сказано про них в евангелии от Марка (12:38-40).

Итак, главные пороки фарисеев с книжниками, согласно Иисусу, заключались в том, что они предпочитали длинные одежды коротким, злодейски увеличивая их «воскрилия», много молились, председательствовали в синагогах, возлежали во время пиров и любили, когда люди их приветствовали в собраниях: воистину ужаснейшие преступления!

Между тем возлежать на пиру было общепринятой в древности традицией, а книжники по праву председательствовали в синагогах как лучшие знатоки Торы, и приветствовали их собиравшиеся там иудеи в знак искреннего уважения.

 Совершенно ясно, что все эти вздорные осуждения Христа в адрес фарисеев и книжников продиктованы вовсе не его любовью к справедливости, а обыкновенной завистью по отношению к ним.

Иисус сам жаждал председательствовать в синагогах и собраниях, и сам обожал возлежать на пирах, – другое дело, что его мало когда удостаивали подобной чести.
Во всех этих обличениях проявляется лишь ужасное тщеславие и лицемерие со стороны Христа, сочетавшееся у него с полнейшим отсутствием самокритики.

Как смел он попрекать фарисеев тем, что они платят налог с мяты, аниса и тмина, если сам никаких налогов  вообще платить не желал!?

И почему бесился, если какого-то фарисея или книжника приветствующие его люди называли «учитель», раз из текстов евангелий чётко следует, что сам Иисус любил, когда его самого  приветствовали этим словом: «И они спросили Его: «Учитель! Мы знаем, что ты правдиво говоришь» …» (Лука 20:21); «И вот, некто, подойдя, сказал Ему: «Учитель благий!»…» (Матфей 19:16) и т .д.?

Таким образом, если одни выпады Христа против фарисеев и книжников – просто смехотворный вздор, то другие его обвинения можно с равным успехом переадресовать самому Иисусу, сопроводив его же крылатой фразой: «Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего!» (Матфей 7:5).

Формы же ведения диспутов Христа с его противниками вполне под стать их содержанию: кроме злобных оскорблений и клеветы, Иисус просто не мог ничего противопоставить фарисеям с книжниками, которым он решительно уступал в плане богословской подготовки и знания священных текстов!
По сути, полемика Христа с ними на богословские темы напоминала спор Шарикова с профессором Преображенским из «Собачьего сердца».

Кроме надуманных обвинений, ругательств и агрессивных нападок, Иисус в дискуссиях с оппонентами пытался компенсировать своё невежество другими типичными приёмами пошлой демагогии: уклонялся от прямых ответов, отвечал вопросом на вопрос, переходил на личности и т. д.

Кроме того, в своих словоизвержениях этот «учитель благий и кроткий» не придерживался ни малейшей связности и логики, а без конца перескакивал с одной мысли на другую, словно блоха.
Манера Иисуса вести спор лишена всякой искренности: он стремится всячески увильнуть от вопросов, честные ответы на которые ему невыгодны, либо игнорируя их, либо ударяясь в муторное пустословие.

Вот один из примеров такого свойства из евангелия Луки (20:1-8):

«В один из тех дней, когда учил Он народ в храме и благовествовал, приступили первосвященники и книжники со старейшинами и сказали Ему: «Скажи нам, какою властью Ты это делаешь, или кто Тебе дал власть сию?»
Однако Иисус не желает отвечать им, а вместо этого сам задаёт спрашивающим его совсем другой вопрос:
«Он сказал им в ответ: «Спрошу и Я вас об одном, и скажите Мне: крещение Иоанново с небес было или от человека?»... И отвечали: «Не знаем откуда». Иисус сказал им: «И Я не скажу вам, какою властью это делаю!»…»

Оцените только, какая откровенность и божественная искренность! Интересно бы вам было вести диалог с таким «обаятельным моралистом», как Иисус?
Особенно ярко вся суетность и вздорность этих идеологических боданий Христа с его противниками выражена в евангелии Иоанна.
Вот эпизод из него, где Иисус читает иудеям «мораль» в Иерусалимском храме:

«Опять говорил Иисус к народу и сказал им: «Я свет миру! Кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни!»
Тогда фарисеи сказали Ему: «Ты сам о себе свидетельствуешь, свидетельство твоё не истинно!»
Иисус сказал им в ответ: «Если Я и Сам о Себе свидетельствую, свидетельство Моё истинно; потому что Я знаю, откуда пришёл и куда иду. Вы судите по плоти; Я не сужу никого.  А если и сужу Я, то суд мой истинен, потому что Я не один, но Я и Отец, пославший Меня. А и в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно. – Я сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня!» Тогда сказали Ему: «Где твой отец?» Иисус отвечал: «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего; если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего!»…Он сказал им: «Вы от нижних, Я от вышних! Вы от мира сего, Я не от сего мира!…» (Иоанн 8:12-26).

Сколь примитивной, жалкой софистикой Иисус пытался доказать свои божественные права фарисеям!

Стоит ли удивляться, что их подобные «свидетельства» нисколько не убеждали, а напротив, всё сильней раздражали?

Тем более, что Иисус отчаянно противоречил сам себе и путался в собственной же болтологии, как средь тёмного леса: то он признавал, что фарисеи его знают, то заявлял, что не знают; то говорил, будто никого не судит, то наоборот, судит; то утверждал, что его личное свидетельство о себе истинно, а то отрицал это!

 Ибо чуть раньше он изрекал иудеям: «Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен… Если Я свидетельствую Сам о Себе, то свидетельство Моё не есть истинно…» (Иоанн 5:25-31)
или же «…Тогда Иисус возгласил в Храме, уча и говоря: «И знаете Меня, и знаете, откуда Я; и Я пришёл не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете. Я знаю Его, потому что Я от Него, и Он послал Меня».(Иоанн 7:19-30)

Зачастую полемика Христа с его оппонентами начинает смахивать на тяжёлый, горячечный бред:

«Иисус сказал им: «Если бы Бог был отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшёл и пришёл; ибо Я не Сам от Себя пришёл; но Он послал Меня. Почему же вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего! Ваш отец – диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего…Кто от Бога, тот слушает слова Божии. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога!»
 На это Иудеи отвечали и сказали Ему: «Не правду ли мы говорим, что ты – самарянин и что бес  в тебе?!»
Иисус отвечал: «Во Мне беса нет; но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня. Впрочем Я не ищу Моей славы: есть Ищущий и Судящий. Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдает слово Моё, тот не увидит смерти вовек!»
Иудеи сказали Ему: «Теперь узнали мы, что бес в тебе! Авраам умер и пророки, а ты говоришь: «Кто соблюдёт слово Моё, тот не вкусит смерти вовек». Неужели ты больше отца нашего Авраама, который умер? И пророки умерли: чем ты себя делаешь?» - Иисус отвечал: «Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой, о Котором вы говорите, что Он Бог ваш… Авраам, отец ваш, рад был бы увидеть день Мой; и увидел и возрадовался». На это сказали Ему Иудеи: «Тебе нет ещё и пятидесяти лет, - и ты видел Авраама?» Иисус сказал им: «Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь!» - Тогда взяли каменья, чтобы бросить на него; но Иисус скрылся и вышел из Храма…» (Иоанн 8: 37-59)


Нетрудно убедиться, что в речи Христа присутствуют типично шизоидные черты: логика полностью замещена тавтологией, вязкость мышления даёт эффект «заевшей пластинки», явная мания величия смешивается с манией преследования, - которое он и правда навлекает со стороны вышедших из себя собеседников.

Непонятно только, зачем воображавший себя божьим сыном Иисус вообще тратил столько сил и времени на все эти нудные препирательства с фарисеями, если они были для него заведомо «сынами дьявола», а он для них являлся бесноватым еретиком-«самарянином»? Совершенно ясно, что никакой почвы для согласия подобное отношение спорящих друг к другу не предполагало: похоже, Христу нравилось спорить просто из одного лишь упрямства.

Бездарная же манера его споров не может извиняться даже ссылкой на древность этих событий, поскольку уже в античности за столетия до описываемой поры процветало искусство красноречия, были разработаны прекрасные правила логики, риторики и ведения дискуссий.
Любой, кто знаком хотя бы с «Диалогами» Платона, должен лишь кривиться от омерзения, читая всю эту базарную трепотню Христа с иудеями в различных евангелиях.

Учитывая, как донимал Иисус бедных книжников с фарисеями своим невежественным, хамским и амбициозным бредом, вполне естественна их столь часто упоминаемая Новым заветом готовность линчевать его прямо на месте.

В данном плане удивительно не то, что Христа в конечном итоге распяли, а то, как он умудрялся так долго «благовествовать» (2, 3 или даже 4 года – разные евангелисты не сходятся между собой в хронологии), избегая подобной расправы.

Ведь Иисус провоцировал своих недоброжелателей на это не только вздорными нападками и оскорблениями, не только лицемерной, тошнотворной и муторной болтовнёй: он сам им довольно явственно УГРОЖАЛ. Хотя прямые угрозы Христа тем, кто был с ним не согласен, в его евангельских речах отсутствуют, они содержатся там в косвенной, завуалированной форме.
Для этой цели Иисус прибегал к своему излюбленному жанру – притчам.

Образчиком таких притч является приведённая в евангелии от Марка (12:1-9) история про безумных виноградарей, которых послал возделывать свой виноградник (как говорится, «кто о чём, а вшивый – о бане!») некий господин.
Виноградари эти по какой-то причине вдруг взбесились и решили виноградник, так сказать, экспроприировать в свою пользу. Хозяин на переговоры по этому поводу посылал к ним сперва, конечно же, своих рабов с увещеваниями, но оборзевшие виноградари лишь избивали или убивали этих парламентёров одного за другим.

У владельца же виноградника с головой тоже были явные проблемы, ибо он в такой ситуации почему-то не обратился за помощью к надлежащим властям, а поступил вконец безрассудно: послал в логово этих разбойников, уже убивших немало его рабов, своего «возлюбленного сына» в расчёте на то, что виноградари, «увидевши его, постыдятся». Они же пришедшего к ним хозяйского наследника не только не «постыдились», но, «схвативши его, убили и выбросили вон из виноградника. – Что же сделает хозяин виноградника? Придёт и предаст смерти виноградарей, и отдаст виноградник другим!» (Марк 12:8-9)

Смысл этой притчи Христа, которая в евангелиях от Луки (20:9-16) и Матфея (21:33-41) рассказана сходно, вполне прозрачен.
Под виноградарями в ней «зашифрованы» фарисеи и книжники, не признающие «возлюбленного сына» и «наследника» божьего, то есть Иисуса, и замышляющие его убить. Жестокая кара этим иудеям за подобную крамолу обещана здесь Христом от имени его «небесного отца», то есть бога; однако сразу вслед за тем Иисус продолжает грозить своим оппонентам ещё недвусмысленней, говоря им: «Что значит сие написанное: «камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла»? Всякий, кто упадёт на тот камень, разобьётся, а на кого он упадёт, того раздавит.  И искали в это время первосвященники и книжники, чтобы наложить на Него руки… ибо поняли, что о них сказал Он эту притчу». (Лука 20:17-19)

В других же притчах Иисус грозил супостатам из числа иудеев уже не только «гневом божьим», карой небесной или «геенной огненной», но и куда более реальной физической расправой.

Одна из таких историй содержится у Луки (19:12-27) и является вариантом уже цитировавшейся притчи из евангелия Матфея о том, что представляет «царство божье», – помните историю о трёх рабах, получавших таланты от своего хозяина?

В данном же случае Иисус рассказывает о неком человеке «высокого рода» (не Давидова ли?), который «отправлялся в дальнюю страну, чтоб получить себе царство и возвратиться».

Вместо талантов этот соискатель монаршей власти перед отъездом раздаёт своим рабам другие денежные единицы античной эпохи (серебряные мины), так же повелевая: «употребляйте их в оборот, пока я возвращусь». Далее в этом варианте появляется новый, параллельный сюжет, связанный с борьбой за власть: «Но граждане ненавидели его и отправили вслед за ним посольство, сказавши: не хотим, чтобы он царствовал над нами!»
Посольство это, однако, по притче Иисуса, не смогло помешать планам соискателя престола, который, «когда возвратился, получив царство, велел призвать к себе рабов тех, которым дал серебро, чтобы узнать, кто что приобрёл». Как и в евангелии от Матфея, герой притчи вознаграждает за деловую хватку тех двух рабов, которые в его отсутствие вложили свои деньги в дело, принеся ему сверхвысокий процент прибыли: аж по 500 и 1000 % «навара» с каждой мины!
Милость оборотистым рабам в евангелии от Луки резко увеличена согласно царскому сану их господина – он дарует им соответственно 5 и 10 городов в управление; зато судьба третьего раба, всего лишь сохранившего полученные деньги, представлена здесь схоже: хозяин отбирает у него его несчастную мину и отдаёт рабу, принёсшему 10-кратный доход (хотя, рассуждая здраво, зачем ему какая-то мина, раз он уже стал обладателем целых 10 городов?), венчая разбирательство уже знакомой нам коронной фразой Христа: «всякому имеющему дано будет, а у неимеющего отнимется и то, что имеет!»

Но самое показательное в этой притче – не это, а жестокая казнь новоиспечённым царём (хозяином рабов) всех ранее противившихся его восшествию на престол сограждан, в отношении которых он повелевает: «Врагов же моих, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною!»

Подобный акт со стороны этого воцарившегося жлоба был чересчур деспотичным даже по понятиям древности: ведь вина казнимых граждан заключалась лишь в том, что они мирным образом выступали против его кандидатуры, когда он ещё являлся частным лицом, т. е. одним из них, а не в том, что они восстали против уже занявшего трон монарха.

А теперь, если вы ещё не догадались, разъясню зловещий смысл этой евангельской басни.

 Под человеком «царского рода», получающим своё вожделенное «царство», подразумевается сам Иисус, выдававший себя за потомка Давида и претендовавший по этой причине на трон Иудеи.
Рабы, которым он сулит города за усердную службу и опалу в случае их нерадения,  это его апостолы.
А зловредные «граждане», не признававшие его прав на престол и не желавшие его воцарения, - это, конечно же, фарисеи и прочие «лицемеры», которым сей «учитель благий и кроткий» вполне в мафиозном духе грозит крутой расправой в будущем, когда достигнет власти.
Как, нравится вам такой непревзойдённый образчик милости и справедливости в иисусовом «Царстве Божьем»?

В данной притче Христа очень примечательно упоминание о том, что претендент на трон, дабы получить своё царство, отправляется «в дальнюю страну», куда позже снаряжают своё посольство и недовольные граждане.

Этой «дальней страной», в которой Иисус рассчитывал добиться себе власти над согражданами, мог быть разве что, только РИМ: ибо не подразумевал же он, даже при самом вольном полёте своей религиозной фантазии, снаряжение иудеями какого-либо посольства в потусторонний мир, к его «Отцу Небесному»!

И надо сказать, что если такой план действительно существовал у Христа, то он при всей своей кажущейся утопичности, не был полностью блефом.
Ведь именно так, из рук римлян, получил в своё время иудейский трон в борьбе со своим соперником Ирод Великий: будучи вовсе не царского рода (даже толком не евреем, а выходцем из соседней провинции Идумея), он поехал в Рим и смог добиться там расположения тогдашних правителей, которые передали ему власть над Иудеей.

И сразу же после своего воцарения Ирод точно так же, как персонаж притчи из евангелия Луки, устроил кровавую расправу над своими политическими конкурентами. В ходе этого террора были уничтожены многие члены иудейского синедриона и партии фарисеев, которые составляли, по сути, главную оппозицию Ироду Великому.  И хотя данные события произошли не за один десяток лет до появления на свет Иисуса, он тем не менее вполне мог узнать о них из рассказов стариков и намотать, как говорится, себе на ус. Так что, кто знает: не подобным ли образом замышлял воцариться в Иерусалиме этот «царь не от мира сего»? Фарисеи и книжники же, будучи куда образованней Христа, тем более должны были помнить историю прихода к власти ненавистного для них Ирода и ясно понимать смысл всех этих притч.

Слыша, как угрожает им Иисус, ещё будучи очень далёк от какой-либо власти, его противники имели все основания страшиться за себя в случае, если б этот галилейский выскочка действительно сумел бы добиться решающего влияния на широкие массы верующих либо расположения к себе со стороны римлян. Ведь помимо истории царя Ирода-старшего, прошлое Иудеи было весьма богато примерами зверских расправ и массовых репрессий, - в том числе, на религиозной почве.

Так почему оппоненты Христа, заранее предупреждённые о своей грядущей участи в случае его воцарения, должны были пассивно ждать, когда он устроит им резню?  Понятно, что они стали искать способ, пока не поздно, остановить этого жестокого и амбициозного фанатика.

Фарисеи, саддукеи и книжники, объединившиеся против далеко идущих планов Христа, имели повод опасаться не только лично за себя, но и за судьбы всего своего отечества.

Мессианская ересь, которую проповедовал Иисус тёмным, экзальтированным толпам верующих из иудейской провинции, могла быть чревата очень сильными потрясениями, даже если бы ему и не удалось захватить светскую либо религиозную власть в стране.
По этой части Иудея опять же имела немалый печальный опыт: и до и после Христа там появлялись различные бродячие проповедники, либо возвещавшие народу близкий приход Мессии (Машиаха), либо сами претендовавшие на его роль.

Всего в истории Палестины I века известно до трёх десятков таких вот самозванцев, увлекавших простой народ своими религиозными бреднями и провоцировавших на этой почве серьёзные смуты. В основном это были либо тщеславные авантюристы, домогавшиеся личной власти, либо сумасшедшие фанатики, плохо соображавшие, чего они на самом деле хотят.

Многие иудеи, современники Христа, ещё живо помнили картины недавних смут, последовавших после смерти царя Ирода Великого, прежде всего в Галилее.

Предводитель одного такого мятежа, Иуда Галилеянин, судя по описанию древнего историка Иосифа Флавия, выдвигал также некие религиозно-мессианские лозунги.
Лидер другого движения против римлян, пастух Афронг, претендовал на царскую власть и даже был коронован, однако в итоге сирийский наместник Рима с помощью кочевников-арабов разгромил восставших.
Римляне же сожгли упоминаемый и в евангелиях город Эммаус, а 2 тысячи взятых в плен повстанцев и просто подозрительных евреев были тогда распяты.
Но и после этих событий в Палестине продолжали являться различные бродячие проповедники, либо возвещавшие народу близкий приход Мессии, либо сами претендовавшие на его роль.
Появлялись они и после времени Христа: так, одним из них был некий Февда, – судя по всему, сумасшедший религиозный фанатик, уверявший, будто воды Иордана расступятся перед ним.

Другой палестинский смутьян, пресловутый «человек из Египта», хотел захватить Иерусалим.
Новый завет сообщает нам, что за этого авантюриста сперва был принят схваченный и приведённый в иерусалимскую крепость апостол Павел, которого местный начальник спрашивал: « Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвёл возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?» (Деяния апостолов» 21:37-38).

В другом месте «Деяний…» приведена речь на синедрионе уважаемого народом законоучителя Гамалиила, который также вспоминал поимённо двух из таких иудейских пророков-смутьянов: «Мужи Израильские! Подумайте сами с собою о людях сих, что вам с ними делать. Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырёхсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлёк за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались…» (Деяния апостолов 5:35-37)…

Вряд ли стоит считать всех этих смутьянов, появлявшихся время от времени в древней Иудее, какими-то жертвующими собой за народ благородными героями, «превосходными моралистами» или «великими революционерами», мечтающими переустроить жизнь общества на принципиально новых началах.

Однако активность подобных сумасбродов подчас дорого обходилась не только лично им, но и всей Иудее, ибо провоцировала военное вмешательство римлян.
Подавление же Римом таких восстаний неизбежно приводило к многочисленным жертвам
, разрушениям и массовым казням правых и виноватых.

Причём очагом этих волнений сплошь и рядом выступала именно Галилея, откуда происходил Иисус со своими апостолами.
Ясно, что саддукеи и фарисеи должны были всерьёз опасаться, как бы деятельность Христа не обернулась смутами типа тех, что устраивали в своё время пророки-самозванцы типа Иуды Галилеянина или Февды.

О государственных резонах, которыми в своём стремлении избежать для Иудеи таких бедствий руководствовался в отношении Христа еврейский синедрион, свидетельствует и евангелие:
«Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: «Что нам делать?.. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут римляне и овладеют и местом нашим и народом».
Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: «Вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб!»… И с этого дня положили убить Его» (Иоанн 11: 47-53)

Кроме политических и чисто психологических соображений, у фарисеев, книжников и саддукеев были также вполне религиозные мотивы осуждать Иисуса, поскольку слишком многое в его речах являлось, по иудейским понятиям, явной ересью или святотатством.

Прежде всего, это относилось к претензии Христа на роль мессии или даже сына бога, которую он, подобно всем прочим самозванным «мессиям» и лжепророкам его времени, НИЧЕМ НЕ МОГ ПОДТВЕРДИТЬ!

Даже евангелисты в своём вранье про разные «знамения свыше», якобы доказывавшие сверхъестественную природу Христа, признают, что их свидетелями были лишь ближайшие ученики самого Иисуса, - в то время как широкой публике он не мог явить ничего подобного!

Всякий раз, когда оппоненты Христа предлагали ему подтвердить свои «божественные полномочия» каким-либо объективным и зримым ДЛЯ ВСЕХ образом, он отказывался от этого под совершенно вздорным предлогом и убегает:
«…и приступили фарисеи и саддукеи и, искушая Его, просили показать им знамение с неба. Он же сказал им в ответ: «…род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, а знамение не даётся ему, кроме знамения Ионы пророка!» И, оставив их, отошёл…» (Матфей 16: 1-4)

Надо чётко осознавать, что человек, который объявил себя сыном бога и не мог ничем этого доказать, по суровым религиозным законам тогдашней Иудеи был не просто обманщиком и самозванцем, а воистину чудовищным святотатцем!

Поэтому вполне обоснованно, как гласит 4-е евангелие: «искали убить Его иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Иоанн 5:18) или же: «Иудеи сказали Ему в ответ: «Не за доброе дело хотим побить тебя камнями, но за богохульство и за то, что ты, будучи человек, делаешь себя Богом!» Иисус отвечал им: «…Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий? Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нём!» Тогда опять искали схватить Его; но он уклонился от рук их…» (Иоанн 10: 33-39)

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 8

8

Помимо ничем не обоснованных притязаний на статус мессии и «сына божьего», Иисуса можно было обвинить также в других святотатствах, граничивших с безумием.

Вот неподражаемая речь Иисуса, которую христиане до сих пор считают основанием для своего главного церковного обряда, евхаристии:

«Я хлеб живый, сошедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира».
Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: «Как Он может дать нам есть Плоть Свою?» Иисус же сказал им: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие…» - Сие говорил Он в синагоге, уча в Капернауме». (Иоанн 6:51-59)

Завет Христа своим сподвижникам есть его плоть смахивал на проповедь каннибализма, а призыв пить его кровь, помимо вампирических ноток, был откровенным вызовом существовавшим тогда в Иудее обычаям: дело в том, что евреям их религия с древних времён прямо запрещала употреблять какую-либо кровь, даже животных.

Подобный запрет чётко прописан в Ветхом завете от имени бога, и данное предложение Иисуса было равноценно тому, как если бы сегодня исламский мулла после пятничной молитвы призвал бы собравшихся в мечети мусульман пойти выпить вместе с ним самогона собственного приготовления и закусить его как следует свиным шашлыком!

Так что закономерна была реакция слушавших данную речь Христа, – по признанию самого евангелиста Иоанна, большая часть их расценила «святые глаголы» галилейского пророка как бред сумасшедшего:

«Многие из учеников Его, слыша то, говорили: «Какие странные слова! Кто может это слушать!?»…С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним…» (Иоанн 6:60-66).

Как пересказывал в своей стихотворной пародии на евангелия сию сцену Демьян Бедный:

«Пиющий мою кровь…Ядущий мою плоть…» –
Стал Иисус тут новую чушь молоть,
Не прекращая прежних жалоб. –
У слушателей глаза полезли на лоб:
«Да его в сумасшедший дом не мешало б!..»
Даже апостольская братва
Не пожелала Иисусовой плоти откушать:
«Какие странные слова!
Кто может это слушать!?»…

То есть даже по признанию евангелиста Иоанна, после таких откровений последователи Иисуса, за исключением 12 ближайших апостолов, в большинстве своём сочли его не «хлебом живым, сошедшим с неба», а в лучшем случае сошедшим с ума злобным психом, и покинули его.

Возможно, эти «отошедшие» от Христа ученики с запозданием вспомнили и признали за правоту мнение его родственников, искренне считавших Иисуса бесноватым:

«И услышав, ближние Его пошли взять Его; ибо говорили, что Он вышел из себя
Потому что говорили: в Нём нечистый дух!» (Марк 3:20-21;4:35).

Подозрение в том, что Иисус  одержим бесом, в евангелиях выражают не только хорошо знавшие его родные или оппонирующие ему фарисеи с книжниками, - но и просто сторонние слушатели.

Например, в 4-м евангелии приведён диалог в Иерусалимском храме, где Иисус говорит иудеям:
«…Не дал ли Моисей вам закона? И никто из вас не поступает по закону. За что ищете убить Меня?»
- Народ сказал в ответ: «Не бес ли в Тебе? Кто ищет убить Тебя?». (Иоанн 7:19-20)

Не странно ли, что самым разным людям, включая как близких, так и совсем посторонних и незаинтересованных, евангельский «богочеловек» казался бесноватым, т. е. сумасшедшим!?



Впечатление о Христе как о глубоко сатанинской личности, посланной в этот мир вовсе не богом, создают и сами евангелия целым рядом странных оговорок насчёт Иисуса:

«Созвав же двенадцать, дал силу и власть над всеми бесами…» (Лука 9:1);
«Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: «Господи! И бесы повинуются нам о имени Твоём!» Он же сказал им: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию…» (Лука 10:17-18)

Далее ещё в одном эпизоде Иисус явно намекает на свои близкие отношения с сатаной:

«И сказал Господь: «Симон! Симон! Се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты, некогда, обратившись, утверди братьев твоих»…» (Лука 22:31-32)


Место это, прямо скажем, довольно тёмное: сатана напрямую ПРОСИТ Иисуса о чём-то невразумительном, а тот в свою очередь МОЛИТСЯ непонятно кому (сатане?!) об укреплении веры своих апостолов – опять же, в кого!?..

Или как вам такая цитата из 4-го евангелия, где Иисус говорит апостолам: «Не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас – диавол». Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте, ибо сей хотел предать Его, будучи одним из двенадцати». (Иоанн 6:70-71)

Законно возникает вопрос: а зачем якобы божественному «мессии» понадобилось САМОМУ (как он здесь подчёркивает), по своей собственной воле избрать в число самых близких к нему апостолов Иуду Искариота, раз сам Иисус отлично знал, что тот – «диавол»? Вот уж воистину сатанинский абсурд!

Ещё один эпизод в евангелиях, когда признаётся некая тесная связь Христа с нечистой силой, это описание знаменитого «чуда в стране Гадаринской» (Марк 5:2-18) или же «в стране Гергесинской» (Матфей 8:28-34).

Там Иисус, якобы изгоняя легион бесов из одержимого, тоже сочувственно относится к их просьбе и в соответствии с нею вселяет их в свиное стадо. Свиньи же после переселения в них бесов немедленно бросаются в море и поголовно тонут, принося своим хозяевам жуткий убыток, который виновный в данном зооциде Иисус, конечно же, никак им не возмещает.

По поводу этого «чуда в стране Гадаринской» совершенно немало возмущался ещё языческий философ Порфирий, который в своём сочинении «Против христиан» писал:

«Как можно, слушая, как бесы просят, чтоб их не отправили в бездну, а Христос затем  - по их просьбе - не отправил их, а наслал их на свиней,- как можно не воскликнуть: ..– внять просьбе духов-убийц, причиняющих большой вред миру… этих умысливших зло против человека, этих архизлодеев следовало бросить в ту самую пропасть, которой они страшились, а не, разжалобившись их мольбами, позволить им натворить другую беду!.. А ведь следовало загладить вред, причиненный не одному, двум, трём или тридцати людям, а всем людям, тем более что, согласно свидетельствам о нём, Христос ради этого и явился в мир?
А просто одного освободить от невидимых оков, чтоб незаметно наложить их на других, или благополучно избавить кое-кого от страхов, чтоб ввергнуть в страх других, - ... это правильно будет назвать не исправлением зла, а злодеянием!
Далее, тот, кто удовлетворяет просьбу врагов поселиться и жить в другой местности, поступает подобно царю, который, не будучи в состоянии изгнать варваров из всей страны, переводит их на жительство из одного места в другое и, освобождая от бедствия одну область, отдает другую во власть бедствия…»


Короче, противники Христа вполне резонно могли заявлять, что свои чудеса он совершает с помощью не бога, а сатаны:

«Фарисеи же, услышав сие, сказали: «Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского!»…» (Матфей 12:24)

Другим примером, где Иисус показан евангелиями вовсе не как добрый «спаситель»-чудотворец, а скорее как чёрный маг, является сцена с проклятием смоковницы.

Вот как описывает евангелист Марк (11:13-21) этот поступок Христа: «И увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошёл, не найдёт ли чего на ней; но пришед к ней, ничего не нашёл, кроме листьев», (какой облом!) «ибо ещё не время было собирания смокв».

После чего взбешённый Иисус проклял ни в чём не повинное дерево; а на следующий день апостолы «поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И, вспомнив, Пётр говорит Ему: «Равви! Смотри, смоковница, которую ты проклял, засохла!»…» Иисус далее разражается тирадой насчёт силы молитв и веры, но при этом не берёт на себя смелость утверждать, что смоковница засохла именно по его слову.

А вот евангелие от Матфея изображает данное «чудо» категоричней, - согласно ему, Иисус «поутру же, возвращаясь в город, взалкал; и, увидев по дороге одну смоковницу, подошёл к ней и, ничего не нашед на ней, кроме одних листьев, говорит ей: «Да не будет же впредь от тебя плода вовек!» И смоковница тотчас засохла…» (Матфей 21:18-21).

Таким образом, Иисус предстаёт в Новом завете как злобный колдун-малификатор, вредящий не только людям и животным, но даже растениям!

Вообще говоря, в Новом завете отсутствуют какие-либо убедительные основания считать Христа как богом, так и подлинным пророком, выполняющим волю Небес.

Верующим христианам впору бы задаться вопросом: из чего собственно следует, что их незабвенный Иисус не мог быть как раз ЛОЖНЫМ «мессией» и лжепророком, посланным на землю САТАНОЙ с целью соблазнить как можно больше людей, уведя их за собой в духовную погибель с «пути истинного»?

Ведь в самой же Библии содержатся ясные предупреждения не только о возможности, но и о НЕИЗБЕЖНОСТИ явления в мира таких вот «лжеспасителей», выдающих себя за Христа!

В евангелии от Марка (13: 22) написано: «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных». И в другом евангелии Иисус сам пророчит, что после него людям станут являться во множестве различные самозванцы, которые будут объявлять себя Христами, причём в самом близком будущем: «Он сказал: «берегитесь, чтобы вас не ввели в заблуждение, ибо многие придут под именем Моим, говоря, что это Я; и это время близко: не ходите вслед их». (Лука 21:8)

Но при этом Иисус толком не объясняет, как отличить самозванных Христов от него, единственного, и не даёт своим публичным слушателям НИКАКОГО знака, по которому они могли бы опознать его и убедиться, что он сам – настоящий мессия?


Почему бы не предположить, что сатана, (про коварство которого так любят распространяться священники), узнав о намерении бога послать в мир спасителя, решил опередить его, подсунув людям своего собственного посланца-обманщика, коим и стал Иисус из Назарета?
Несомненно, в таком случае этот коварный антихрист с целью отвратить человечество от подлинно божественного мессии, наверняка стал бы утверждать, что все иные, последующие пророки – не истинные и людям ни в коем случае нельзя ходить «вслед их»!


Из чего ж следует, что сам Иисус – не такой вот дьявольский лжепророк, творящий «знамения и чудеса», тем более что ни одного ПУБЛИЧНОГО знамения он явить как раз и не соблаговолил?

Сама по себе описанная в евангелиях земная судьба Христа ничего на сей счёт не доказывает; это обстоятельство отметил ещё древнеримский критик христианства Цельс:

«Сын божий терпит поражение от дьявола, и, наказываемый им, он учит и нас презирать исходящие от него напасти, предсказывает, что Сатана тоже явится подобным образом, явит великие и дивные дела, присваивая себе славу божью; но те, кто пожелал обратиться к (сыну божьему), не должны поддаться всему этому, а верить только ему (Иисусу).
Это как раз (манера) человека недобросовестного, который ищет своей корысти и заранее принимает меры против сторонников противного мнения и организаторов противной группы!»… -

Как следствие, в дальнейшем история христианства действительно не знала недостатка в различных претендентах на роль новоявленного «мессии» вплоть до наших времён: достаточно вспомнить Грабового или Марию Дэви-Христос из одиозного «Белого братства»…

Что же остаётся делать несчастным верующим, не желающим обмануться в личности подлинного Христа: бросать ли кости, делать ставки в тотализаторе на различных претендентов в Спасители, или гадать о них на кофейной гуще!?

Всё это приводит нас к мысли, что большинство соотечественников Христа вполне могли считать его отнюдь не святым чудотворцем, божественным пророком, «добрым пастырем», учителем веры или же «обаятельным моралистом»,
а скорей наглым самозванцем, злостным еретиком, одержимым безумцем, тёмным чародеем и бесноватым святотатцем, --- который заслуживал самой жестокой кары.

Такой вывод хорошо объясняет как то, почему Иисус в итоге был осуждён на казнь, так и то, что на его защиту (по признанию самих же авторов евангелий) не встал при этом абсолютно НИКТО, включая даже его апостолов!

Почему Иисус Христос не суперзвезда - 9

9

Итак, пошлый христианский миф о расправе злых и жестоковыйных членов еврейского синедриона над «святым, добродетельным и кротким» Иисусиком даже в контексте Библии не выдерживает критики!

Дело тут совсем не в том, что иудеи, мол, были слишком зациклены на материальных, посюсторонних ценностях физического мира, - как нам сейчас объясняют православные авторы типа небезызвестной А. Бородиной, - и поэтому не приняли «высокодуховную суть миссии Иисуса», пришедшего «не от мира сего».

 Если бы это было действительно так, то между ними не произошло бы, пожалуй, конфликта – они бы разошлись друг с другом, как векторы в параллельных плоскостях!

В том то и суть, что столкновение Христа с его врагами было продиктовано их конкуренцией за одни и те же, цели вполне материальные, хотя обе стороны камуфлировали её спорами о потусторонних вещах, как это постоянно происходит при распрях на религиозном поприще.

И если  Иисус жаждал выгнать фарисеев с саддукеями из иерусалимского Храма, то явно лишь для того, чтобы занять их место самому со своими апостолами, а не вовсе не из стремления что-то там очистить, реформировать, освободить и т. д.

Бросая в толпу ради привлечения симпатий верующих благочестивые лозунги о милости и справедливости, этот агрессивный честолюбец рвался к власти и почестям, а разглагольствуя на тему «Царства Небесного», он определённо претендовал на царство вполне земное!

Фарисеи же, саддукеи и прочие оппоненты Иисуса, узнав с течением времени его жестокий и деспотичный нрав, весьма резонно боялись получить в случае продолжения деятельности Христа не «учителя благого и кроткого», а нового царя Ирода Великого, который на следующий же день после своего воцарения устроил бы им всем «кровавое воскресенье»!

Здесь стоит оспорить также ставшую популярной за последнюю пару веков версию, которая вопреки всей церковно-христианской традиции стремится вообще снять с иудеев ответственность за расправу над Иисусом и перевалить всю вину на римлян.

По моему убеждению, такая модернистская интерпретация евангельских событий не имеет ни малейших подтверждений, и была в своё время вызвана к жизни борьбой либеральной общественности и теологии западных стран против антисемитизма среди верующих христиан, для которых обвинение в распятии иудеями Христа играло всегда ключевую роль.

Однако, нет серьёзных оснований защищать «римскую» версию этой истории: ибо всё, что известно на сей счёт из Нового завета и других источников, с ней совершенно не увязывается и говорит о конфликте Иисуса именно с иудейскими религиозными ортодоксами, а вовсе не с Римом!
Ведь в отношении римлян Иисус, как уже выше показывалось, проявлял максимальную лояльность и ничем не был для них опасен. А вот для иудейских жрецов, членов синедриона и фарисеев Иисус являлся серьёзным конкурентом, головной болью и сильнейшим раздражителем. Так что роль Понтия Пилата и его римских солдат в осуждении Иисуса представляется чисто технической: просто в находящейся под римским протекторатом Иудее местные еврейские власти не имели права самостоятельно выносить и приводить в исполнение смертные приговоры.

Однако это не означает, что на иудеях лежит в данном случае ВИНА за осуждение Христа, поскольку в соответствии с действующими тогда в Иудее законами виновен был именно он!

Противники Иисуса в этой истории выглядят куда более правой стороной, действовавшей в полном соответствии с законодательством, а также в состоянии крайней необходимости.

Христиане и те неверующие, что в силу устойчивой традиции сочувствуют Христу, всегда стремились внушить людям, будто бы Иисус был обвинён ложно и осуждён несправедливо.

Они предпочитают вопреки реальному содержанию евангельских текстов объяснять дело так, что мол, Иисус был приговорён к казни исключительно потому, что был олицетворением добродетели, а судьи его являлись воплощением зла.

Между тем схватившим Христа иудеям скорее надо отдать должное за то, что они вообще довели его до суда, не линчевав на месте и не растерзав по дороге.

Христианские богословы вслед за авторами Нового завета уверяют, будто Иисус заранее предвидел его плачевную судьбу, - арест, «страсти» и Голгофу, - но сознательно пошёл на это ради исполнения своей высокой миссии и т. д. Есть даже мнение, что он сам втайне велел апостолу Иуде Искариоту пойти с доносом в синедрион, дабы исполнилось якобы «речённое через пророков».

Однако такая версия довольно нелепа: даже если представить, что Христу очень хотелось попасть в руки своих врагов, «претерпев» от них мучения и смерть, то для этого ему совершенно не требовалось делать несчастного Иуду предателем.

Ведь ничего не мешало Христу самому, по доброй воле явиться в синедрион, или же к Понтию Пилату, или к царю Ироду-младшему, чтобы отдать себя на их суд!


Такой мужественный поступок был бы и проще, и благороднее; он действительно бы засвидетельствовал перед всеми некие сверхчеловеческие черты личности Иисуса, будь они ему в самом деле присущи.

А так получилось, что этот «спаситель человечества» до самого конца трусливо прятался от своих противников, пока те не изловили его, как татя в ночи, и не приволокли с позором, брошенного на произвол судьбы собственными учениками, к судьям!

Как справедливо заметил в своём «Правдивом слове» древний языческий писатель Цельс:

«А ведь не полагалось бы, чтоб бог убегал и чтоб его повели связанным, и менее всего возможно, чтобы его приверженцы, делившие с ним всю его личную жизнь, следовавшие ему как учителю, покинули и предали того, кого считали спасителем, сыном и ангелом величайшего бога!»…

Описание ареста Христа в Гефсиманском саду (предместьи Иерусалима), отличаясь у разных евангелистов деталями, опять же говорит о некоторых моментах, выставляющих Иисуса с его апостольской братией отнюдь не такими мирными и благообразными добряками, как многим хотелось бы думать.

Скажем, весьма показательно то обстоятельство, что спутники Христа, на словах проповедовавшего кротость, миротворчество, «подставление другой щеки» и прочие пацифистские заветы, имели при себе оружие и оказали пришедшим схватить Иисуса посланцам синедриона вооружённое сопротивление.

Что отнюдь нельзя объяснить своевольством со стороны апостолов, ибо в этом случае они выполняли прямые инструкции самого Христа, данные им незадолго до этих событий: «Тогда Он сказал им: «Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, а также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч»…Они сказали: «Господи! Вот здесь два меча». Он сказал им: «Довольно». И вышед пошёл по обыкновению на гору Елеонскую; за Ним последовали и ученики Его» (Лука 22:36-39)

Таким образом, нельзя считать Христа принципиальным сторонником ненасилия, как это делали Л. Толстой или некоторые иные пацифисты, - раз уж сам Иисус, как гласит евангелие, приказывал своим спутникам вооружаться.

 С одной стороны ясно, что имевшиеся у апостолов мечи требовались им отнюдь не для того, чтоб резать колбасу или хлеб на «тайной вечере». В то же время столь малое число мечей, - двух для Христа казалось «довольно», - опровергает и домыслы новейших интерпретаторов евангелий о том, что Иисус, мол, готовил некое восстание иудеев против римлян и именно за это, дескать, был казнён.

Естественно, пары мечей для такой цели, как война с Римом за освобождение Палестины, никак не могло быть достаточно. Если же это оружие требовалось Иисусу и его апостолам просто для самозащиты, то такое объяснение вполне здраво, однако оно совсем не делает Христа приверженцем «непротивления злу насилием» в духе Льва Толстого или Махатмы Ганди.

Согласно тому же Луке, во время ареста в Гефсимании именно ученики Христа ПЕРВЫМИ при приближении его врагов применили против них своё запасённое оружие: «Когда Он ещё говорил это, появился народ, а впереди его шёл один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошёл к Иисусу, чтобы поцеловать Его. Ибо он такой им дал знак: Кого я поцелую, Тот и есть. Иисус же сказал ему: «Иуда! Целованием ли предаёшь Сына Человеческого?» Бывшие с Ним, видя, к чему идёт дело, сказали Ему: «Господи! Не ударить ли нам мечом?» И один из них ударил раба первосвященникова и отсёк ему ухо. Тогда Иисус сказал: «Оставьте, довольно!» И, коснувшись уха его, исцелил его» (Лука 22: 47-51)…

В «благовествовании» же от Иоанна (18:3-12) арест Христа описан как со свойственной данному евангелисту любовью к точным деталям, так и с присущим ему духом абсурдности.

К примеру, здесь Иисус якобы заведомо знает всё, что произойдёт, но при этом почему-то начинает задавать явившимся его арестовать дурацкие вопросы: «Иисус, зная, что с Ним будет, вышел и сказал им: «Кого ищете?» Ему отвечали: «Иисуса Назорея». Иисус говорит им: «Это Я». Стоял же с ними и Иуда, предатель Его».
Таким образом, Иоанн в своей версии не упоминает никакого поцелуя Иуды (тот лишь приводит стражников к месту ночлега Иисуса), по которому пришедшие с ним должны были опознать Христа, - тот сам себя пред ними вполне откровенно «выдаёт»!.. Далее в евангелии от Иоанна пришедшие арестовать Христа начинают зачем-то перед ним падать; однако Иисус, словно бы недовольный таким выгодным, казалось бы, для него развитием событий, настойчиво возвращает их к первоначальной цели визита:
«И опять спросил их: «Кого ищете?» (Проблемы со слухом? Бывает…) «Они сказали: «Иисуса Назорея». («А с платформы говорят: «Это – город Ленинград!», м-да…) Иисус отвечает снова: «Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут, - да сбудется слово, речённое Им: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого!»
Тем не менее, вопреки такому проявляемому Христом фатализму, самый преданный из его апостолов почему-то решил взяться за оружие и начать кровопролитие: «Симон же Пётр, имея меч, извлёк его, и ударил первосвященнического раба, и отсёк ему правое ухо; имя рабу было Малх. Но Иисус сказал Петру: «Вложи меч в ножны; неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?» Тогда воины и тысяченачальник и служители Иудейские взяли Иисуса и связали Его…» -

Ухо искалеченному рабу, которого только один Иоанн из всех евангелистов назвал по имени, Иисус в этом варианте событий обратно не присобачил: что ж, в такой кутерьме даже «богочеловек» вполне мог позабыть о каком-то жалком рабе и его утраченной части тела!..

То, что именно сторонники Иисуса первыми пролили кровь, применив оружие против посланных властями людей, подтверждает и евангелие от Матфея, только там это происходит не до, а ПОСЛЕ того, как Христа хватают: «и вот, один из бывших с Иисусом, простёрши руку, извлёк меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсёк ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут!..» В тот час сказал Иисус народу: «Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня, каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня! Сие же всё было, да сбудутся писания пророков». Тогда все ученики, оставивши Его, бежали» (Матфей 26:47-56).

 Схоже с Матфеем рассказано об этих событиях и в евангелии от Марка, где Христа после поцелуя Иуды схватили, и тогда «один из стоявших тут извлёк меч, ударил раба первосвященникова и отсёк ему ухо». В этом варианте не сказано, кто был этот «один из стоящих», а Иисус тут тоже не приращивает рабу обратно ухо, но опять же упрекает арестовывающих его: «Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня; каждый день бывал Я с вами в храме и учил, и вы не брали Меня; но да сбудутся Писания!» Тогда, оставивши Его, все бежали». (Марк 14:43-50)

Однако же недоумение Иисуса, - почему, дескать, враги его пришли с оружием в руках, - с учётом вышеописанного звучит довольно глупо.

А с чем же ещё посланцы синедриона должны были идти арестовывать главаря банды вооружённых мечами фанатиков: с банными полотенцами, что ли, или с букетиком чайных роз?

А на риторический вопрос Христа, почему его не схватили ранее в иерусалимском Храме, вспоминаются наставления капитана Жеглова, обращённые к молодому «оперу» Шарапову, что брать бандита Фокса надо в гардеробе или туалете, поскольку он вооружён и в зале ресторана много народу положить может!



Не менее примечательны в Новом завете и описания судебного процесса над схваченным Христом.

Вопреки тому ложному мнению, которое церковники стремятся из века в век утвердить на сей счёт среди широких масс, этот процесс отнюдь не выглядит каким-то жутко несправедливым, подлым и беззаконным судилищем.

 Иисус имел вполне реальную возможность защищать себя от возведённых на него обвинений. Ему ничуть и ни в малейшей степени не было отказано в правосудии: напротив, из евангелий следует, что он последовательно предстал даже не перед одним каким-то судом, а перед всеми высшими судебными инстанциями и всеми самыми главными должностными лицами, имевшимися тогда в Иудее!


 А ведь надо отметить, что вообще мало кому из исторических деятелей, казнённых своими противниками, так везло.

Сколько политиков, революционеров, проповедников, еретиков и прочих неугодных властям лиц разных стран и эпох были убиты либо вообще безо всякого суда, либо после краткой пародии на судебное разбирательство.

 «Дело» же Христа рассмотрели, если верить евангелиям, все высшие инстанции,
в которых только он мог судиться в соответствии с его юридическим статусом: сперва это был верховный религиозный суд иудеев – священный синедрион во главе с самим первосвященником; после Иисуса, как жителя Галилеи, судил главный светский правитель этой иудейской области – царь Ирод Антиппа, и наконец, он предстал перед Понтием Пилатом – главным римским наместником Иудеи.

Инстанций выше этих просто не было: кроме них, существовал разве только ещё суд императора в самом Риме, однако Иисус не имел права к нему апеллировать, поскольку не являлся (в отличие от посланного туда поздней апостола Павла) римским гражданином!

С учётом всего этого читателей Нового завета должно тем более изумлять совершенно жалкое и неадекватное поведение Христа на суде.
Ибо этот якобы величайший (в глазах христиан) деятель человеческой истории в такой кульминационный момент перед лицом своих обвинителей и врагов предстал вовсе не как мудрейший пророк, божественный посланник, «спаситель» и прочее, а скорее как малолетний воришка, впервые пойманный на грабеже продуктового ларька!

Ведь что делает Иисус во время судебного процесса над ним?
Старается привести резонные аргументы в пользу своей невиновности?
Пытается вразумить своих судей, прочтя им какую-то очередную из своих нравственных проповедей?
Гордо и непреклонно заявляет идейным противникам своё идейное «кредо» или на худой конец стремится обличить их в неправде, бросив в лицо «железный стих, облитый горечью и злостью»?

Нет, нет и ещё раз нет!


 Иисус, ранее представленный нам евангелиями как пламенный оратор, неутомимый в спорах, отвечающий на каждое чужое слово десятью своими, порицающий других по поводу и без повода, сам будучи привлечён к суду, предпочитает «молчать в тряпочку», а если и бормочет что-нибудь, то сплошь какие-то несуразицы.

И это при том, что от Христа вовсе не добивались никаких показаний против себя или других: напротив, его изо всех сил убеждали сказать хоть что-то в свою СОБСТВЕННУЮ ЗАЩИТУ против выдвинутых обвинений, дабы помочь суду прояснить истину.

Вывод отсюда можно сделать только такой: либо Иисус признавал справедливость того, в чём его обвиняли, и поэтому ничего не мог сказать в своё оправдание, либо ОТ СТРАХА, попав в этакую передрягу, он просто лишился дара речи.

Последнее же предположение, в свою очередь, говорит об Иисусе не как о божественной личности или великом мудром человеке, а как о полнейшем ничтожестве, – и уж в любом случае, не о пророке, якобы заранее предвидевшем всё, что с ним случится и обязанном быть готовым к такому повороту событий!



Между тем из евангелий отнюдь не складывается впечатления, будто судьба арестованного Христа была заранее предрешена, - тем более, что такие влиятельнейшие люди Иудеи, как царь Ирод Антиппа и Понтий Пилат поначалу отнеслись к нему даже сочувственно. Враждебней всего был настроен по отношению к нему еврейский синедрион, но даже там искренне желали услышать, что же Иисус скажет в свою защиту. Однако этот «обаятельный моралист» словно бы проглотил язык, чему изумлялись даже его судьи.

 Так, согласно евангелию от Матфея (26:61-63) после того, как на заседании синедриона Христа обвинили в намерении разрушить Иерусалимский храм, «встав первосвященник сказал Ему: «Что же ничего не отвечаешь? Что они против Тебя свидетельствуют?» Иисус молчал. И первосвященник сказал Ему: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам: Ты ли Христос, Сын Божий?»...» И далее, уже на суде у Понтия Пилата, «когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал. Тогда говорит Ему Пилат: «Не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя?» И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился» (Матфей 27:12-14).
Ту же самую картину описывает другой евангелист: «И первосвященники обвиняли Его во многом. Пилат же опять спросил Его: «Ты ничего не отвечаешь? Видишь, как много против Тебя обвинений!?» Но Иисус и на это ничего не отвечал, так что Пилат дивился». (Марк 15:3-5)

То есть даже согласно евангелиям, Христу его судьи отнюдь не затыкали рот, а напротив, упрашивали промямлить хоть что-то в свою пользу, но… тщетно!
Отношение к Христу царя Ирода-младшего, если верить евангелисту Луке, было скорее любопытствующим, чем враждебным; Пилат, узнав, что Иисус происходит из Галилеи, подчинённой Ироду, переслал к нему арестованного: «Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нём и надеялся увидеть от него какое-нибудь чудо, и предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему. Первосвященники и книжники стояли и сильно обвиняли Его». (Лука 23: 8-11).

 В итоге Ирод Антиппа, абсолютно разочарованный в своих ожиданиях узреть мудрого пророка и великого чудотворца, которым рисовала Иисуса подогреваемая его учениками молва, проникся к нему лишь презрением, подверг осмеянию и отослал обратно к Пилату, утратив всякий интерес к арестованному «богочеловеку».

У Иоанна в его евангелии, правда, поведение Христа уже не так походит на допрос схваченного белорусского партизана.
Здесь Иисус поразговорчивей, но то, что он изрекает, производит совершенно жалкое впечатление: вновь мы видим всё те же его типичные увёртки, попытки дешёвой демагогии и ухода от ответа, которые не делали этому «мессии» никакой чести и ранее.

Чего стоит хотя бы нагло-несуразный ответ Понтию Пилату: «Ты говоришь!» со стороны Иисуса (Лука 23: 3)?

Можно подумать, что Пилат во время своего разговора с Иисусом сам не догадывался, что это именно ОН говорит, а думал типа: «Это не я говорю – это всё царь Ирод говорит»; или «Это у меня в животе бурчит!»

 Навряд ли какого-либо современного прокурора или судью из числа верующих христиан удовлетворил бы такой ответ со стороны обвиняемого: скорее всего, они сочли бы его просто издевательством!

Римского прокуратора Пилата евангелия вообще изображают человеком, более всего сочувствующим Христу и стремящимся его спасти. Но что мог поделать даже Понтий Пилат, если сам Иисус никак не использовал шанс, чтоб опровергнуть выдвинутые его противниками обвинения, которые в соответствии с тогдашними законами действительно "тянули" на смертную казнь?

Так можно ли в данном случае удивляться суровости вынесенного Христу приговора и проклинать «за несправедливость» его судей, если они действовали согласно законодательству!?

Что бы вы, будучи на месте судьи,  призванного карать нарушителей закона, решили бы по делу обвиняемого в самых тяжких преступлениях, в защиту которого нет ни одного свидетеля, и который сам в своё оправдание не может сказать буквально ничего внятного, а вместо этого пытается либо дерзить, либо юлить, стремясь уйти от прямого ответа на простые вопросы?


Исходя из обстоятельств дела, как раз оправдательный приговор Иисусу явился бы НЕсправедливым!

Иисус в отсутствии у него на суде адвоката или каких-то других общественных защитников не только мог, но и обязан был защищаться и привести судьям аргументы в своё оправдание.

 Если же сей галилейский пророк, воображая себя сыном божьим, царём Израильским или мессией, считал судивших его недостойными выносить приговор такой высокой персоне, как он, то за этот его бред величия, извините, судьи никак не ответственны!

А если он, вполне сознавая, что ему грозит, и будучи в состоянии оправдать себя, умышленно этого не сделал, ибо ХОТЕЛ быть осуждённым и казнённым по каким угодно причинам, то в этом тем более никак нельзя винить его судей.

Последние в данном случае лишь явились жертвой обмана со стороны Христа, став невольными помощниками сумасшедшего в его намерении осуществить самоубийство.


 Какой же иной приговор ему мог быть вынесен, если Иисус в ответ на убийственные обвинения не сказал, извините, ни «бе», ни «ме» в своё оправдание?

 Этим моментом в евангелиях изумлялся ещё в III веке знаменитый критик христианства философ Порфирий, который писал:

«Почему Христос, когда его привели к первосвященнику и к прокуратору, ничего не сказал, что было бы достойно мудрого и божественного человека; нечто такое, что могло бы просветить судью и присутствующих и исправить их, а позволил, чтоб его били тростью, чтоб на него плевали и увенчали его терниями?
 А если уж Христос должен был пострадать по предписанию бога, то ему следовало подчиниться наказанию, но претерпеть страдания, по крайней мере, после яркой, свободной речи: ему следовало произнести перед судьей Пилатом серьёзные, мудрые слова, а не подвергнуться поношениям, как первый встречный из подонков общества

То, что Иисус молчал на суде явно не от презрения к своим судьям, явно следует из его же собственных прежних разглагольствований на подобную тему, приведённых евангелиями. В них он вовсе не отрицал суд как официальный институт сам по себе и не отвергал права власть имущих судить своих подданных, хотя при этом считал любые суды большим бедствием, которого надлежит избегать любой ценой. Вспомним, что он проповедовал ранее, согласно евангелию от Луки (12: 58-59): «Когда ты идёшь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привёл тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу; сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки!»

 Теперь же критики Иисуса после того, как он потерпел столь жалкий крах, имели полное право сказать ему:

«Что же ты, любезнейший, призывал других мириться со своими соперниками до суда, а сам никак не последовал этому своему мудрому совету!?
Что ж ты не поспешил примириться с враждебными тебе фарисеями и книжниками до того, как тебя арестовали, связали и приволокли как злодея, на суд к первосвященнику!?
Вот и получилось в итоге, как ты сам и предупреждал: тебя привели к судье, который отдал тебя истязателю, а тот вверг тебя в темницу, откуда ты выйдешь теперь уже лишь в качестве приговорённого к позорной казни смертника.
 И поделом тебе, спесивому лицемеру: чем умничать и читать нравоучения другим, лучше бы сам сперва научился разумно себя вести в обществе!
»

 Таким образом, и здесь подтверждается мнение о моральном уровне Христа, уже высказанное выше в связи с обличениями им пресловутого «фарисейства»: куда большим, нежели сами фарисеи, лицемером на страницах евангелий предстаёт он сам.

Почему Иисус Христос не суперзвезда 10

10

Тут опять же важно отметить, что Иисус после ареста совершенно никак не воспользовался не только возможностью оправдать себя либо обличить его врагов, но также и показать своим адептам пример истинно христианского поведения, которое он прежде столь красноречиво проповедовал.

А ведь случай представился, что говорится, прямо-таки на заказ!

Вспомните, как он провозглашал когда-то: «…Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую. И отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку!…» (Лука 6: 27-29)

Однако что-то Иисус в евангельском повествовании не благословляет никого из своих обвинителей, судей, палачей; не молится ни за членов синедриона, ни за Ирода, ни за Пилата;
не выражает нигде даже на словах своей любви ни к кому из них!
Отчего ж он не спешит подставить вторую щёку тем, кто его бьёт, и не предлагает сам свою одежду конвоирующим его воинам?

Весьма нелицеприятное для христиан описание того, как именно вёл себя уже осуждённый на смерть Иисус по дороге на Голгофу, даёт в своём евангелии Лука.

У него, кстати, как и у других двух евангелистов-синоптиков, отмечено, что «мессия» вовсе НЕ САМ тащил на себе свой крест, идя к месту казни.

Подобное сказано лишь у Иоанна, но церковники именно этот, противоречащий всем прочим евангелиям, вариант «страстей Христовых» настойчиво муссируют вот уже столько веков как более выигрышный для себя, по понятным причинам: усилить чувство жалости к страданиям Иисуса со стороны паствы, а также обосновать внедряемые в её сознание догмы типа «каждый должен нести свой крест» и проч.

У Луки же в повествовании стражники просто ведут Христа на казнь за стены Иерусалима, взвалив его крест на какого-то попавшегося им по дороге бедолагу Симона-Киринеянина.

И тут Иисуса, у которого сразу после ареста, как уже отмечалось выше, начался приступ косноязычия, на короткий миг словно «прорывает» и он выдаёт последний из непревзойдённых "перлов своего пророческого красноречия",  ибо потом, вися на Голгофе, сей «богочеловек» вновь станет бормотать лишь нечто маловразумительное.

Так каковы же были предсмертные слова, сказанные Христом сопровождавшим его и сочувствующим ему людям по пути на казнь?
Были ли это слова христианской любви, ободрения, или последние наставления учителя своей пастве, или же просьбы Иисуса передать что-то его родным, апостолам и т. д.?

Отнюдь нет: «И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нём.
Иисус же, обратившись к ним, сказал: «Дщери Иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: «Блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!» Тогда начнут говорить горам: «Падите на нас!» и холмам: «Покройте нас!» Ибо с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» (Лука 23: 27-31)…

Вот как утешал своих сторонников и оплакивающих его женщин этот «превосходный моралист»: вместо предсмертного напутствия Иисус на прощание не нашёл ничего уместней, чем попотчевать их очередным своеобычным для него бредом про сосцы и утробы, чтоб застращать якобы грядущими бедствиями по принципу: пускай мне плохо, но вам потом будет ещё хуже!..
Евангелист Лука, умолчавший о реакции плакавших над судьбой Христа «иерусалимских дщерей», оставил нас только гадать, в какой степени смогли вдохновить и ободрить их эти мрачно-апокалиптические пророчества идущего на смерть Назаретянина!?

И нас будут уверять, будто бы Иисус, совершивший после вынесения ему смертного приговора ТАКИМ вот образом свой «последний проход» к месту казни, - это величайший герой, непревзойдённый деятель мировой истории, спаситель-«мессия», не говоря уже о его притязаниях на статус бога или сына божьего!?

Да в истории найдутся тысячи и тысячи других, подлинных героев, которые в такой же трагической ситуации, что Иисус, показали себя не в пример ему благороднее и достойнее!

Множество  ныне забытых героев прошлого, мужественно принявших смерть за свои идеалы и убеждения, безмерно больше заслуживает уважения, восхищения и преклонения, нежели совершенно напрасно почитаемый столь значительной частью человечества жалкий галилейский проходимец Иисус, выдаваемый церковью не просто даже величайшего, а за БОГОчеловека!!

То, что миллиарды людей во всём мире считают до сих пор самой известной, значительной и почитаемой личностью в истории пресловутого Христа, а не подлинных Сынов Человечества, является чудовищной несправедливостью и уродливым вывихом массового сознания!
Христиане всегда, конечно, с пеной у рта доказывали, что предъявленные их «богочеловеку» обвинения были несправедливы, что на суде против него выступали, мол, лжесвидетели и т. д. и т. п.

Однако чтение Нового завета показывает, что для признания Христа виновным действительно имелись веские основания.

Прежде всего это касалось пункта насчёт самозванного объявления им себя «мессией» и «сыном божьим»: хотя перед синедрионом Иисус не решился повторить чего-то подобное, в евангелиях полно мест, где ранее он так себя называет или же прозрачно намекает на подобный свой высокий статус.

Так же сложно отрицать и справедливость обвинения Христа в желании разрушить иерусалимский Храм: «Первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать Его смерти, и не находили; и хотя много лжесвидетелей приходило, не нашли. Но наконец пришли два лжесвидетеля и сказали:
«Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его»...» (Матфей 26: 59-61).

Только почему давшие показания против Христа здесь названы лжесвидетелями, если такое действительно публично говорилось Иисусом раньше?

К примеру, в евангелии от Иоанна описан следующий диалог перед Иерусалимским храмом: «…Иудеи сказали: «Каким знамением докажешь ты нам, что имеешь власть так поступать?»
Иисус сказал им в ответ: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его!»…» (Иоанн 2: 18-21)
А вот что свидетельствует по этому поводу другой евангелист: «И выйдя, Иисус шёл от храма; и приступили ученики Его, чтобы показать здания храма. Иисус же сказал им: «Видите ли всё это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено!»…» (Матфей 24:1-2) и т. д.

Выходит, Христом всё-таки произносились слова, которые должны были казаться чудовищным кощунством для иудеев: ведь согласно их религии, храм в Иерусалиме был величайшей, ни с чем не сравнимой святыней.

 Оправдания христиан, будто Иисус использовал слово «храм» иносказательно, а в мыслях подразумевал, дескать, совсем другое, к делу не относятся: ведь сам он таких пояснений в евангелиях нигде не делает!

Между тем, будь Иисус пусть и не сверхъестественной личностью, обладающей даром предвидения, а просто хоть сколь-нибудь разумным человеком, он должен был понимать, как может быть воспринят сторонними слушателями его призыв «разрушить храм»!
Зная по опыту, сколь часто даже ближайшие ученики не умели постичь смысл его безобразно туманных выражений, он тем более тщательней должен был бы «фильтровать базар» во время своих выступлений на публике. Зачем же Иисус сам провоцировал такие обвинения, настраивая против себя ортодоксальных иудеев? И ещё менее понятно, почему он не дал исчерпывающих разъяснений по этому поводу на суде?

Интересно, что приводимое в канонических евангелиях от Матфея (27:40) и Марка (15:29) обвинение против Христа в покушении на Иерусалимский храм также косвенно подтверждают некоторые апокрифы.
Например, в одном из таких неканонических текстов, «Евангелии от Петра», сей апостол говорит о поведении своём и других учеников после казни Иисуса:
«Я же с товарищами моими печалился, и, сокрушённые духом, мы спрятались, ибо нас разыскивали как злодеев и тех, кто намеревался сжечь храм. Из-за этого мы все постились и сидели, горюя и плача ночь и день до субботы».

Обращает на себя внимание в данном случае упоминание именно о «сожжении» Иерусалимского храма, поскольку для небольшой группки апостолов единственным эффективным способом разрушить столь монументальное строение было постараться его сжечь.
А что ученички Христа вполне по своему нраву были к такому делу способны и склонны, свидетельствует нам и новозаветное евангелие от Луки в рассказе о скитаниях «банды грязного Иси» ещё до его прихода в Иерусалим.

После того, как Христа с апостолами не приняли в одном из селений в Самарии, «видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: «Господи! Хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошёл с неба и истребил их, как и Илия сделал?» Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: «Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришёл не губить души человеческие, а спасать!» И пошли в другое селение…» (Лука 9:54-56).

Ежу ясно, что за употреблённым Иаковом с Иоанном эвфемизмом крылось их мстительное намерение пустить в эту самарийскую деревню «красного петуха». Данная обмолвка очень ярко изображает подлинный, сугубо уголовный нрав всей этой гоп-компании, возглавлявшейся Иисусом.

Как писал об этом эпизоде Д. Бедный в поэме «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна»:

То слыша, Яков да Иван,
Сыновья Заведея,
Задумали поступить, как два злодея;
Один другого был горячей:
«Подпалить их надо, сволочей!» –
Но Иисус осадил их, рассудком владея:
«Дорого нам может обойтись эта затея!»…



Так как же повели себя эти «сыны Заведеевы» Иоанн, Иаков и прочие ученики Христа после ареста их наставника?

Что попытались сделать, согласно евангелиям, чтобы помочь своему обожаемому в прямом и переносном смысле учителю, его апостолы?
Оказывается, ровным счётом НИЧЕГО!

Ничего, если не считать «чем-то» с их стороны паническое бегство и фактическое предательство попавшего в беду Иисуса.

На это позорное обстоятельство ещё во II веке римский язычник Цельс указывал современным ему христианам, удивляясь по поводу Иисуса, что:

«те, которые были с ним при жизни, слушали его речь и следовали ему как учителю, видя его казнь и смерть, не умерли ни вместе с ним, ни за него, не убедились, (что надо) презирать мучения, но стали отрицать, что они (его) ученики: а вы теперь с ним умираете!»

Самым стойким и преданным учеником Христа был, как известно, апостол Пётр. Но и его мужества хватило только на то, чтобы пойти, держась в отдалении, вслед за арестованным Иисусом, оставаясь лишь наблюдателем: «Пётр же следовал за Ним издали, до двора первосвященникова; и войдя внутрь, сел со служителями, чтобы видеть конец» (Матфей 26: 58). –
Но даже и на роль пассивного свидетеля у Петра, как пишут евангелисты, в итоге не хватило духу: испугавшись разоблачения людьми первосвященника, он пред ними открестился от Иисуса и вскоре «исшед вон, плакося горько»!

Над этой робостью апостола Симона-Петра, - как помним, якобы послужившего «камнем», на котором Иисус основал свою церковь, - справедливо поиздевался Демьян Бедный в своей поэме про Христа:

И вот тут-то дядя Семён
(Одно из главных апостольских имён!)
Разыграл позорную сцену:
Показал себе настоящую цену,
Свою веру в Иисуса пламенную
И твёрдость свою «твердокаменную»! –
Повёл себя в решительный момент,
Как самый неустойчивый элемент;
Спраздновав труса,
Трижды отрёкся от Иисуса:
«Да я сам – против его поведения хулиганского!
Да я – крещения Иорданского!
Да я – сторонник покаяния!
Да я – за оборону национального достояния!
Да я ничего не знаю и ведать не ведаю –
Забрёл тут случайно, со стражей беседую!
Да у меня в столице – личные делишки
Насчёт покупки мебелишки;
Недалече живёт мой зятёк!» –
И сам наутёк!…

Если, как цитировалось выше, враги Христа на суде лихорадочно искали свидетелей обвинения, которые могли бы уличить его в словах или делах, достаточных в согласии с тогдашними законами для вынесения смертного приговора, то что же мешало друзьям и сторонникам Иисуса, напротив, выступить с обратными свидетельствами в его защиту?

Нигде в евангелиях не сказано, будто бы члены синедриона запрещали подобное или угрожали желающим дать показания в пользу обвиняемого Иисуса.

Ладно, апостолы Христа прятались и боялись за свою жизнь, как бы их не притянули вместе с ним к суду: но что же прочие облагодетельствованные им иудеи, которых на Пасху должно было собраться в Иерусалиме великое множество, не пришли рассказать о том, как этот галилейский пророк их чудесным образом исцелил, накормил и т. д.!?

Где были все эти толпы жителей еврейской столицы, которые согласно врунам-евангелистам, накануне славили Иисуса при его въезде в Иерусалим, провозглашая «царём Иудейским»: отчего же никто из них не вступился за этого своего «царя»?

Где во время суда над Христом, в частности, прятался возвращённый им к жизни незадолго до этих событий (согласно евангелию от Иоанна) его лучший друг, пресловутый Лазарь: раз уж ему после такого приключения явно смешно было бы бояться мести фарисеев с саддукеями, что ж он не вступился за своего «воскресителя»!?

Где были во время процесса над Иисусом, в конце концов, якобы сочувствовавшие ему член синедриона Иосиф Аримафейский и фарисей Никодим: почему они не появились на суде и не пожелали открыть рот в защиту обвиняемого, не попытались изменить своим авторитетом мнение судей?

 Неужели столь влиятельные ученики Христа, к тому же осенённые «божественной благодатью» и «просветлённые его мудрыми глаголами», не сумели найти хотя бы маленькой, пусть даже чисто формальной зацепки в иудейском законодательстве, чтобы попробовать если не предотвратить смертный приговор Иисусу, то хотя бы отложить приведение его в исполнение, и тем выиграть время, – тем более что надвигающаяся Пасха давала им для этого весьма удобный повод?

Но даже если представить, что во время суда сторонники Христа ещё не успели опомниться и сорганизоваться между собой, почему они не попытались его спасти уже после вынесения приговора? Неужели у них не было никакой возможности подкупить, скажем, стражу и устроить ему побег? Предположим, что это было трудно сделать в пределах Иерусалима: но почему нельзя было хотя бы попробовать отбить Иисуса у конвоя уже за пределами городских стен, по пути на Голгофу?

Явно не потому, что ученики Христа были такими кроткими и мирными овечками, исповедовавшими принцип «непротивления злу насилием» : наличие у апостолов мечей и махание ими во время ареста Иисуса в Гефсиманском саду явно свидетельствует об обратном!

А раз у них было оружие, то почему они, пусть даже без привлечения сторонников из Иерусалима, не попробовали напасть на стражу если не по дороге к Голгофе, то хотя бы уже непосредственно там, во время распятия, чтобы спасти Иисуса и снять его с креста: ведь вряд ли власти отрядили особо много воинов для сопровождения к месту казни всего лишь троих осуждённых!

Если верить евангелисту Иоанну, то Иисуса и двух приговорённых вместе с ним к смерти людей охраняли во время распятия всего-навсего 4 римских воина: это значит, что у апостолов против них имелся трёхкратный численный перевес! И хотя из текста не ясно, была ли это вся находившаяся тогда на Голгофе стража, или же четверо воинов непосредственно осуществляли распятие и потому были при кресте, а помимо них могло стоять ещё внешнее кольцо оцепления, апостолы во всяком случае могли бы рискнуть ради своего «любимого наставника».

Однако они лишь жалко трусили и прятались, не смея даже приблизиться к кресту: вместо них, по словам синоптических евангелий, во время казни Христа присутствовало лишь несколько женщин из обычно сопровождавшей его свиты.

То, что все последователи Иисуса из Назарета являлись столь жалкими ничтожествами, красноречиво характеризует не только их, но и его самого.

Много ли стоила личность Христа и проповедуемая им мораль, если даже самых ближайших соратников он смог вдохновить лишь на трусость, безволие и предательство?

И справедливо критиковал этого «обаятельного моралиста» и «богочеловека» в своём сочинении «Правдивое слово» древний язычник Цельс:
«…менее всего возможно, чтобы его приверженцы, делившие с ним всю его личную жизнь, следовавшие ему как учителю, покинули и предали того, кого считали спасителем, сыном и ангелом величайшего бога!
Хороший военачальник, командующий многими десятками тысяч, никогда не был предан; даже дурной атаман разбойников, начальствующий над негодяями, поскольку он кажется полезным своим товарищам, (не был предан своими).
А так как тот был предан своими подчинёнными, он не был хорошим командиром, а, обманув своих учеников, не внушил обманутым (даже) того, скажем, благоволения, какое разбойники испытывают к атаману!»…



Таким образом, если Иисус как «добрый пастырь» и «обаятельный моралист» способен был собрать вокруг себя только кучку трусов, потенциальных предателей, поджигателей и воров, он не стоил даже тех 30 сребреников, которые заплатили, согласно евангелиям, за него Иуде члены еврейского синедриона!